— Дѣлать замѣчанія о дѣлѣ, которое мною оставлено, мистеръ Бетереджъ, — не входитъ въ мои обязанности, отвѣчалъ онъ.
— Такъ вѣрите ли вы по крайней мѣрѣ хоть въ эту часть письма миледи? спросилъ я, съ негодованіемъ перебрасывая ему черезъ столъ банковый билетъ.
Приставъ взглянулъ на него и приподнялъ свои мрачныя брови, въ знакъ удивленія къ великодушію моей госпожи.
— Это такая щедрая плата за потраченное мною время, сказалъ онъ, — что и считаю себя въ долгу у миледи. Я запомню стоимость этого билета, мистеръ Бетереджъ, и при случаѣ постараюсь расквитаться.
— Что вы хотите сказать этимъ? спросилъ я.
— То, что миледи очень ловко устроила дѣла на время, сказалъ приставъ, — но что эта семейная тайна принадлежитъ къ числу такихъ неурядицъ, которыя снова могутъ возникнуть, когда коего менѣе ожидаютъ этого. Посмотрите, сэръ, что не пройдетъ двухъ-трехъ мѣсяцевъ, какъ Лунный камень опять задастъ вамъ дѣла.
Смыслъ и тонъ этихъ словъ можно было объяснить слѣдующимъ образомъ. Изъ письма госпожа моей мистеръ Коффъ усмотрѣлъ, что миссъ Рахиль оказалась настолько упорною, что не уступила самымъ настойчивымъ просьбамъ своей матери и даже рѣшилась обмануть ее (и при какихъ обстоятельствахъ, какъ подумаешь) цѣлымъ рядомъ гнуснейшихъ выдумокъ. Не знаю какъ бы другіе на моемъ мѣстѣ возражали приставу; я же безъ церемоніи отвѣчалъ ему такъ:
— Я смотрю на ваше послѣднее замѣчаніе, приставъ Коффъ, какъ на прямое оскорбленіе для миледи и ея дочери!
— Смотрите на него лучше, мистеръ Бетереджъ, какъ на сдѣланное вамъ предостереженіе, и вы будете гораздо ближе къ истинѣ.
Уже, и безъ того раздраженный его замѣчаніями, я окончательно замолчалъ послѣ этой дьявольски-откровенной выходки.