Сказавъ это, онъ написалъ на частомъ листкѣ слѣдующія отроки: «мистеръ Септемій Локеръ, Мидльсекская площадь, Ламбетъ, Лондонъ.»
— Этими словами, сказалъ онъ, указывая на адресъ, — должны кончиться всѣ ваши толки о Лунномъ камнѣ. Я болѣе не стану докучать вамъ, а время само укажетъ, правъ ли я былъ или виноватъ. Покамѣстъ же, сиръ, я уношу съ собой искреннее къ вамъ сочувствіе, которое, какъ мнѣ кажется, дѣлаетъ честь намъ обоимъ. Если нимъ не придется болѣе встрѣтиться до моего выхода въ отставку, то я надѣюсь, что вы посѣтите меня въ моемъ маленькомъ домикѣ, который я уже высмотрѣлъ для себя въ окрестностяхъ Лондона. Обѣщаю вамъ, мистеръ Бетереджъ, что въ моемъ садикѣ будетъ много газону. Что же касается до бѣдой мускатной розы..
— Чорта съ два! не выростите вы бѣлой мускатной розы, пока не привьете ее къ шиповнику, послышался голосъ у окна.
Мы оба обернулись и опять увидали мистера Бегби, который, въ виду предстоявшихъ состязаній, не имѣлъ терпѣнія болѣе ожидать у воротъ. Приставъ пожалъ мнѣ руку, и съ своей стороны сгорая нетерпѣніемъ сразиться съ садовникомъ, опрометью бросился вонъ изъ комнаты.
— Когда онъ возвратится съ прогулки, поразспросите-ка его хорошенько о мускатной розѣ и вы убѣдитесь тогда, что я разбилъ его на всѣхъ пунктахъ! крикнулъ великій Коффъ, въ свою очередь окликнувъ меня изъ окна.
— Господа! отвѣчалъ я, стараясь умѣрить ихъ пылъ, какъ кто уже удалось мнѣ однажды. — Бѣлая мускатная роза представляетъ обѣимъ сторонамъ обширное поле для разглагольствій.
Но видно отвѣчать имъ было точно такъ же безполезно, какъ и насвистывать жигу вредъ поверстнымъ столбомъ (какъ говорятъ Ирландцы). Они оба ушли, продолжая свою распрю о розахъ и безпощадно нанося другъ другу удары. Предъ тѣмъ какъ обоимъ скрыться изъ глазъ моихъ, я увидалъ, что мистеръ Бегби качалъ своею упрямою головой, между тѣмъ какъ приставъ Коффъ схватилъ его за руку, какъ арестанта. Ну вотъ, подите же! Какъ ни насолилъ мнѣ за это время приставъ, а онъ все-таки мнѣ нравился. Пусть читатель самъ объяснитъ себѣ это странное состояніе моего духа. Еще немножко, и онъ совсѣмъ отдѣлается и отъ меня, и отъ моихъ противорѣчій. Разказавъ отъѣздъ мистера Франклина, я закончу дневникъ субботнихъ происшествій; описавъ же нѣкоторые странные факты, случившіеся вътеченіе слѣдующей недѣли, я тѣмъ окончательно завершу мой разказъ и передамъ перо той особѣ, которая должна продолжать его послѣ меня. Если вы, читатель, такъ же утомлены чтеніемъ моего повѣствованія, какъ я утомленъ его изложеніемъ, — то, Боже! какая общая радость ожидаетъ насъ чрезъ нѣсколько страницъ!
XXII
Я велѣлъ приготовить кабріолетъ, на случай еслибы мистеръ Франклинъ захотѣлъ, во что бы то ни стало, уѣхать отъ насъ съ вечернимъ поѣздомъ. Появленіе на лѣстницѣ багажа, за которымъ слѣдовалъ и самъ мистеръ Франклинъ, убѣдило меня, что на этотъ разъ рѣшеніе его осталось непоколебимымъ.
— Да вы и вправду уѣзжаете, сэръ? сказалъ я, встрѣтясь съ нимъ въ сѣняхъ. — Что бы вамъ подождать еще денекъ-другой и дать миссъ Рахили время одуматься?