— Нѣтъ, вы не такъ ловки въ адвокатурѣ, какъ я полагалъ, миссъ Клакъ, задумчиво проговорилъ онъ: — вы не умѣете въ пору кончить.
— Боюсь, что я не совсѣмъ понимаю васъ, мистеръ Броффъ, скромно сказала я.
— Неподходящее дѣло, миссъ Клакъ, — на этотъ разъ, право, не подходящее. Франклинъ Блекъ, какъ вамъ хорошо извѣстно, первый любимецъ мой. Но не въ томъ дѣло. Извольте, я въ этомъ случаѣ согласенъ съ вашимъ взглядомъ. Вы совершенно правы, сударыня. Я подозрѣвалъ мистера Абльвайта въ силу тѣхъ обстоятельствъ, которыя, отвлеченно говоря, оправдываютъ подозрѣнія, и относительно мистера Блека. Очень хорошо, заподозримъ и его. Скажемъ, что это въ его характерѣ,- онъ въ состояніи украсть Лунный камень. Я спрашиваю только, выгодно ли это было для него?
— Долги мистера Франклина Блека, замѣтила я, — дѣло извѣстное всему семейству.
— А долги мистера Годфрея Абльвайта не достигли еще такой степени развитія. Совершенно справедливо. Но въ теоріи вашей, миссъ Клакъ, встрѣчаются два затрудненія. Я завѣдую дѣлами Франклина Блека и прошу позволенія сообщить вамъ, что огромное большинство его кредиторовъ (зная богатство его отца) очень охотно ждетъ уплаты, причисляя проценты къ суммѣ. Вотъ первое затрудненіе, — и довольно тяжеловѣсное. А другое, увидите, еще тяжелѣе. Мнѣ извѣстно изъ устъ самой леди Вериндеръ, что предъ самымъ исчезновеніемъ этого адскаго индѣйскаго алмаза, дочь ея готовилась выйдти замужъ за Франклина Блека. Она завлекла его и оттолкнула потомъ по кокетству молодой дѣвушки. Но все-таки она успѣла признаться матери, что любитъ кузена Франклина, а мать посвятила кузена Франклина въ эту тайну. И вотъ онъ пребываетъ, миссъ Клакъ, въ увѣренности, что кредиторы терпѣливы, и въ надеждѣ жениться на богатой наслѣдницѣ. Считайте его мошенникомъ, сколько угодно, только скажите на милость, зачѣмъ же ему красть-то Лунный камень?
— Сердце человѣческое неисповѣдимо, сказала я съ кротостью:- кто въ него проникнетъ?
— То-есть, другими словами, сударыня: хотя не было никакой надобности красть алмазъ, онъ тѣмъ не менѣе взялъ его по врожденной испорченности. Очень хорошо. Положимъ такъ. За коимъ же чортомъ….
— Извините меня, мистеръ Броффъ. Когда при мнѣ упоминаютъ о чортѣ въ такомъ смыслѣ, мнѣ слѣдуетъ уйдти.
— Меня извините, миссъ Клакъ, я постараюсь впередъ быть поразборчивѣй въ выраженіяхъ. Я только одно хотѣлъ спросить. Зачѣмъ бы Франклину Блеку, — предположивъ даже, что онъ взялъ алмазъ, — становиться во главѣ всѣхъ домашнихъ для розысковъ? Вы можете сказать, что онъ употребилъ хитрость для отвлеченія отъ себя подозрѣній. Но я отвѣчу, что ему не было нужды отвлекать подозрѣнія, такъ какъ никто его не подозрѣвалъ. Итакъ онъ сначала крадетъ Лунный камень (безъ малѣйшей надобности) по врожденной испорченности, а потомъ вслѣдствіе пропажи камня играетъ роль, вовсе не нужную и доводящую его до смертельнаго оскорбленія молодой особы, которая иначе вышла бы за него замужъ. Вотъ какой чудовищный тезисъ вы принуждены защищать, если попытаетесь связать пропажу Луннаго камня съ Франклиномъ Блекомь. Нѣтъ, нѣтъ, миссъ Клакъ! Послѣ всего оказаннаго сегодня между нами, узелокъ затянутъ наглухо. Невинность миссъ Рахили (какъ извѣстно ея матери и мнѣ) внѣ сомнѣній. Невинность мистера Абльвайта также безспорна, — иначе миссъ Рахиль не свидѣтельствовала бы объ ней. А невинность Франклина Блека, какъ видите, неопровержимо говоритъ сама за себя. Съ одной стороны мы нравственно увѣрены во всемъ этомъ. А съ другой стороны, мы равно увѣрены въ томъ, что кто-нибудь да привезъ же Лунный камень въ Лондонъ, и что въ настоящее время онъ въ рукахъ мистера Локера или его банкира. Къ чему же ведетъ моя опытность, къ чему привела бы чья бы то ни было опытность, въ подобномъ дѣлѣ? Она сбиваетъ съ толку и меня, и васъ, и всѣхъ.
«Нѣтъ, не всѣхъ. Оно не сбило съ толку пристава Коффа», только что я хотѣла сказать это, — со всевозможною кротостью и съ необходимою оговоркой, чтобы не заподозрили меня въ желаніи запятнать Рахиль, — какъ лакей пришелъ доложить, что докторъ уѣхалъ, а тетушка ожидаетъ насъ.