— Вы признаете и тотъ фактъ, что вы первая предложили отказаться отъ этого слова?
— Япервая предложила это. А сынъ вашъ, какъ я уже вамъ сказала, согласился и одобрилъ это.
Термометръ поднялся до самаго верху; то-есть, краснота вдругъ стала пурпуромъ.
— Сынъ мой скотъ! въ бѣшенствѣ крикнулъ старый ворчунъ. — Ради меня, отца его, не ради его самого, позвольте спросить, миссъ Вериндеръ, въ чемъ вы можете пожаловаться на мистера Годфрея Абльвайта?
Тутъ въ первый разъ вмѣшался мистеръ Броффъ.
— Вы не обязаны отвѣчать на этотъ вопросъ, сказалъ онъ Рахили.
Старикъ Абльвайтъ мигомъ накинулся на него.
— Не забывайте, сэръ, сказалъ онъ, — что вы сами назвались сюда въ гости. Ваше вмѣшательство вышло бы гораздо деликатнѣе, еслибы вы обождали, пока его потребуютъ.
Мистеръ Броффъ не обратилъ на это вниманія. Гладкая штукатурка его злаго старческаго лица нигдѣ не потрескалась. Рахилъ поблагодарила его за поданный совѣтъ и обратилась къ старику Абльвайту, сохраняя такое хладнокровіе, что (принимая во вниманіе ея лѣта и полъ) просто было страшно смотрѣть.
— Сынъ вашъ предлагалъ мнѣ тотъ же самый вопросъ, который вы только что предложили, сказала она: — у меня одинъ отвѣтъ и ему, и вамъ. Я предложила ему возвратить другъ другу слово, такъ какъ, поразмысливъ, убѣдилась, что гораздо согласнѣе какъ съ его, такъ и съ моимъ благомъ, отказаться отъ поспѣшнаго обѣта и предоставить ему иной, болѣе счастливый выборъ.