— Сжальтесь надо мной хоть немного, сказалъ я, — прежде нежели я стану читать это, скажите, на что я могу надѣяться?
- Охотно, мистеръ Блекъ! позволите ли вы предложить вамъ вопроса два?
— Сколько угодно.
Онъ поглядѣлъ на меня съ грустною улыбкой и добрымъ, полнымъ участія выраженіемъ въ кроткихъ, темныхъ глазахъ.
— Вы уже говорили мнѣ, сказалъ онъ, — что съ роду, завѣдомо вамъ, не пробовала опіума.
— Завѣдомо мнѣ? повторилъ я.
— Вы сейчасъ увидите, зачѣмъ я дѣлаю эту оговорку. Будемъ продолжать. Вы не вспомните, чтобы когда-нибудь принимали опіумъ. Прошлаго года въ это самое время вы страдали нервнымъ раздраженіемъ и плохо спали по ночамъ.
Однакоже ночь въ день рожденія оказалась исключеніемъ изъ общаго правила: вы спали крѣпко. Такъ ли я говорю до сихъ поръ?
— Совершенно такъ.
— Не извѣстно ли вамъ какой-нибудь причины, которой вы могли бы приписать это нервное страданіе и безсонницу.