1849 го, іюня 15-го ….. Несмотря на то что меня отвлекали и больные, и собственное страданіе, я все-таки во-время кончилъ письмо къ миссъ Вериндеръ, чтобы сегодня же отправить его на почту. Мнѣ хотѣлось бы, чтобъ оно было кратко, но это не удалось; за то, кажется, вышло ясно. Оно предоставляетъ ей полную свободу выбора. Если она согласится присутствовать при опытѣ, то это будетъ по собственной ея волѣ, а не изъ милости къ мистеру Блеку, или ко мнѣ.

Іюня 16-го. Поздно всталъ, проведя ужасную ночь; вчерашній пріемъ опіума далъ себя знать, наказавъ меня цѣлою вереницей страшныхъ сновидѣній. То кружился я вихремъ въ пустомъ пространствѣ, съ призраками умершихъ, — друзей и враговъ. То милое лицо, котораго я никогда болѣе не увижу, возникало у моего изголовья, фосфорично и непріятно свѣтясь въ червой мглѣ, уставлялось на меня страшнымъ взглядомъ и смѣялось, оскаливъ зубы. Легкій припадокъ давнишней боли, въ обычное время ранняго утра, порадовалъ меня какъ перемѣна. Онъ разогналъ видѣнія, и вслѣдствіе того былъ сносенъ.

По случаю дурно проведенной ночи, и нѣсколько опоздалъ поутру къ мистеру Франклину Блеку; я засталъ его лежащимъ въ растяжку на диванѣ за завтракомъ, который состоялъ изъ водки съ содовою водой и сухаго бисквита.

— Я такъ славно началъ, что вамъ и желать ничего не остается, сказалъ онъ:- ночью несносная безсонница; поутру полнѣйшее отсутствіе аппетита. Точь-въ-точь что было въ прошломъ году, когда я отказался отъ сигаръ. Чѣмъ скорѣе я подготовлюсь ко вторичному пріему опіума, тѣмъ это для меня будетъ пріятнѣе.

— Вы примете его въ тотъ же день, какъ только это станетъ возможно, отвѣтилъ я:- а между тѣмъ надо какъ можно болѣе позаботиться о вашемъ здоровьи. Если допустить васъ до истощенія, то легко потерпѣть неудачу. Какъ надо промыслить себѣ аппетитъ къ обѣду. Иначе сказать, вы должны предпринять поѣздку верхомъ, или прогулку на чистомъ воздухѣ.

— Я поѣду верхомъ, если мнѣ достанутъ здѣсь лошадь. Кстати, я вчера писалъ къ мистеру Броффу. А вы написали мистрисъ Вериндеръ?

— Да, со вчерашнею почтой.

— Очень хорошо. Значить, завтра мы сообщимъ другъ другу кой-какія интересныя вѣсти. Постойте, не уходите еще! Я хочу вамъ сказать одно словечко. Вы, кажется, полагали вчера, что нѣкоторые изъ моихъ друзей не совсѣмъ благосклонно отнесутся къ нашему опыту съ опіумомъ. Вы были совершенно правы. Я считаю старика Бетереджа въ числѣ своихъ друзей; и васъ позабавитъ, если я вамъ скажу, какъ сильно протестовалъ онъ при вчерашнемъ свиданіи со мной. «Въ теченіи вашей жизни, мистеръ Франклинъ, вы надѣлали столько глупостей, что удивляться надо; но ужъ эта — верхъ всего!» Вотъ какого мнѣнія Бетереджъ. Но я увѣренъ, что вы извините его предразсудки, если встрѣтитесь съ нимъ.

Я разстался съ мистеромъ Блекомъ и пошелъ въ обходъ по больнымъ, чувствуя себя здоровѣе, и счастливѣе послѣ свиданія съ нимъ, хотя, и короткаго. Въ чемъ же заключается тайна моего влеченія къ этому человѣку? Неужели на одномъ чувствѣ противоположности между его чистосердечною добротой, съ которою онъ допустилъ меня въ число своихъ знакомыхъ, и жестокосердымъ отвращеніемъ и недовѣріемъ, встрѣчаемыми мной въ другахъ людяхъ? Или въ немъдѣйствительно есть нѣчто, удовлетворяющее ту жажду хоть капли людскаго участія, которая пережила во мнѣ одиночество и преслѣдованія въ теченіи многихъ лѣтъ и становится все томительнѣй, по мѣрѣ того какъ подходитъ время, когда я перестану страдать и чувствовать? Что пользы задаватьсебѣ эти вопросы? Мистеръ Блекь доставалъ мнѣ новый интересъ въ жизни. Удовольствуемся же тѣмъ, не доискиваясь въ чемъ состоитъ этотъ новый интересъ.

Іюня 17-го. Поутру, предъ завтракомъ, мистеръ Канди сообщилъ мнѣ, что уѣзжаетъ недѣли на двѣ погостить къ одному пріятелю, на югъ Англіи. Бѣдняга надавалъ мнѣ такое множество разныхъ порученій относительно больныхъ, какъ будто у него все та же обширная практика, что была до болѣзни. Практика наша теперь почти что ничего не стоитъ! Его замѣнили другіе доктора; меня же всѣ, по возможности, обходятъ. Оно, пожалуй, и лучше, что онъ именно теперь уѣзжаетъ. Онъ былъ бы огорченъ, еслибъ я не сообщилъ ему объ опытѣ, который собираюсь произвесть надъ мистеромъ Блекомъ. А если сообщить ему тайну, то нельзя ручаться, чтобъ изъ того не вышло какихъ-либо весьма нежелательныхъ послѣдствій. Такъ оно и лучше. Безспорно лучше.