— Не удостоите ли выслушать меня, сэръ? спросилъ онъ обращаясь ко мнѣ.
— Я весь къ вашимъ услугамъ, отвѣтилъ я. Бетереджъ взялъ кресло, сѣлъ къ столу, а досталъ огромный, старомодный кожаный бумажникъ съ карандашомъ такихъ же размѣровъ какъ очки; надѣвъ очки, онъ развернулъ бумажникъ на бѣлой страницѣ и еще разъ обратился ко ивѣ.
— Я прожилъ, сказалъ Бетереджъ, строго поглядывая за меня, — лѣтъ пятьдесятъ на службѣ у покойной госпожи. До этого служилъ въ пажахъ у стараго лорда, отца ея. Отъ роду мнѣ теперь что-то промежь семидесяти и восьмидесяти, — нужды нѣтъ сколько именно! Говорятъ, что я не хуже другахъ узналъ свѣтъ — а вдоль, а поперекъ. И чѣмъ же все это кончается? Кончается это, мистеръ Ездра Дженнингсъ, тѣмъ, что помощникъ доктора выкидываетъ надъ мистеромъ Франклиномъ Блекомъ колдовскую штуку съ бутылкой опіуму, а меня, прости Господи, приставили на старости лѣтъ къ колдуну въ мальчишка!
Мистеръ Блекъ разразился взрывомъ хохота. Я хотѣлъ заговорить, но Бетереджъ поднялъ руку въ знакъ того, что еще не кончилъ.
— На слова, мистеръ Дженнингсъ! сказалъ онъ:- мнѣ больше ни слова не нужно, сэръ. Я, слава Богу, не без правилъ. Если мнѣ даютъ приказъ, который доводится роднымъ братцемъ приказамъ изъ Бедлама, — нужды нѣтъ! Пока я получаю его отъ своего господина или отъ своей, госпожи, — повинуюсь. У меня можетъ быть собственное мнѣніе, которое, буде вамъ угодно припомнить, раздѣляетъ и мистеръ Броффъ — великій мистеръ Броффъ! сказалъ Бетереджъ, возвышая голосъ и торжественно какая мнѣ головой:- нужды нѣтъ; я беру назадъ свое мнѣніе. Молодая госпожа говоритъ: «исполнить». И я тотчасъ отвѣчаю: «миссъ, будетъ исполнено». Вотъ я здѣсь на лицо съ бумажникомъ и карандашомъ, — послѣдній не такъ остеръ, какъ бы мнѣ хотѣлось, — но когда сами христіане сходятъ съ ума, гдѣ жь тутъ надѣяться, чтобы карандаши не притуплялись? Давайте ваши приказанія, мистеръ Дженнингсъ. Я ихъ запишу, сэръ. Я ужь такъ положилъ себѣ, чтобы ни на волосъ не отставать отъ нихъ и не превышать ихъ. Я слѣпое орудіе, вотъ что я такое. Слѣпое орудіе! повторилъ Бетереджъ, безконечно-довольный собственнымъ опредѣленіемъ.
— Мнѣ очень жаль, началъ я, — что вы несогласны со мной….
— Не путайте вы меня-то сюда! перебилъ Бетереджъ:- тутъ вовсе не въ согласіи дѣло, дѣло въ повиновеніи. Извольте распоряжаться, сэръ, распоряжаться извольте!
Мистеръ Блекъ подалъ мнѣ знакъ чтобъ я поймалъ его на словѣ. Я «изволилъ распорядиться» какъ можно яснѣй и серіознѣй.
— Надо отпереть нѣкоторыя отдѣленія дома, сказалъ я, — и обставить ихъ точь-въ-точь, какъ они были обставлены въ прошломъ году.
Бетереджъ предварительно лизнулъ кончикъ не совсѣмъ хорошо очиненнаго карандаша: