Было уже около десяти часовъ, а мальчикъ еще не являлся. Приставъ Коффъ заговорилъ о другомъ. Онъ освѣдомлялся о своемъ старомъ пріятелѣ Бетереджѣ и о бывшемъ враги-садовникѣ. Минуту спустя, онъ, безъ сомнѣніи, перешелъ бы отъ этого предмета къ любимымъ розамъ, еслибы мой слуга не прервалъ васъ, доложивъ что мальчикъ вживу.
Войдя въ комнату, Крыжовникъ остановился на порогѣ и недовѣрчиво поглядѣлъ на сидѣвшаго по мной незнакомца. Я позвалъ мальчика къ себѣ.
— Можете говорить при этомъ джентльменѣ, сказалъ я:- онъ пріѣхалъ помогать мнѣ и знаетъ уже обо всемъ. Приставъ Коффъ, прибавилъ я, — вотъ мальчикъ изъ конторы мистера Броффа.
Въ современной системѣ цивилизаціи знаменитость (какого бы то ни было рода) есть рычагъ, который можетъ поколебать что угодно. Слава великаго Коффа уже дошла до слуха маленькаго Крыжовника. Плохо державшіеся глаза мальчугана до того выкатились, когда я произнесъ кто знаменитое имя, что я не шутя побоялся, какъ бы они не выпали на коверъ.
— Подите сюда, парень, сказалъ приставъ:- послушаемъ, что вы вамъ скажете.
Видъ великаго человѣка, — героя многихъ пресловутыхъ разказовъ по всѣмъ адвокатскимъ конторамъ Лондона, — повидимому, околдовалъ мальчика. Онъ сталъ противъ пристава Коффа, заложивъ руки назадъ, подобно новичку, котораго спрашиваютъ изъ катехизиса.
— Какъ ваше имя? спросилъ приставъ, начиная экзаменъ.
— Октавій Гай, отвѣтилъ мальчикъ:- въ конторѣ-то меня зовутъ Крыжовникомъ, оттого что у меня такіе глаза.
— Октавій Гай, Крыжовникъ тожь, продолжилъ приставъ съ крайнею важностью:- вчера васъ хватились въ банкѣ. Куда вы дѣвались?
— Не во гнѣвъ вамъ, сэръ, я слѣдилъ за однимъ человѣкомъ.