— А дорожите ли вы тою золой, что остается на днѣ вашей трубки?
— Нисколько, сэръ.
— Ну, такъ я вамъ скажу, что въ той странѣ, откуда пріѣхали эта люди, также мало дорожатъ жизнью человѣка, какъ вы дорожите золой вашей трубки. Еслибы тысяча людей преграждали имъ путь къ алмазу, и они были увѣрены, что могутъ убить ихъ безнаказанно, то, конечно, они рѣшились бы на это не задумавшись. Преступить законы касты почитается въ Индіи дѣломъ величайшей важности; а пожертвовать жизнью человѣка — на это смотрятъ какъ на пустяки.
Я высказалъ свое мнѣніе насчетъ Индѣйцевъ, назвавъ ихъ просто разбойниками. Мистеръ Мортветъ, наоборотъ, замѣтилъ, что это удивительный народъ, а мистеръ Франклинъ, не высказывая никакихъ мнѣній, вернулъ насъ къ прерванному разговору.
— Индѣйцы видѣли Лунный камень на платьѣ миссъ Вериндеръ, сказалъ онъ. — Что нужно намъ дѣлать теперь?
— Сдѣлайте то, чѣмъ угрожалъ имъ вашъ дядя, отвѣчалъ мистеръ Мортветъ. — Полковникъ Гернкасль хорошо понималъ людей, съ которыми имѣлъ дѣло. Пошлите завтра же алмазъ (подъ конвоемъ нѣсколькихъ человѣкъ) въ Амстердамъ и прикажите его распилить. Изъ одного алмаза выйдетъ цѣлыхъ шесть, и тогда конецъ священному значенію Луннаго камня, а съ нимъ и конецъ заговору.
Мистеръ Франклинъ повернулся ко мнѣ.
— Нечего дѣлать, сказалъ онъ, — придется завтра же поговорить объ этомъ съ леди Вериндеръ.
— Отчего же не сегодня, сэръ? спросилъ я. — Представьте себѣ, что Индѣйцы вернутся сюда ночью?
Мистеръ Мортветъ поспѣшилъ отвѣчать за него.