— Дѣйствительно ли это нужно? спросила она. — Не можете ли вы замѣнить меня, Габріель?
Я до такой степени пораженъ былъ ея словами, что на лицѣ моемъ, вѣроятно, отразилось полное недоумѣніе; но миледи тотчасъ же соблаговолила объясниться.
— Боюсь, не разстроены ли у меня нервы? сказала она. — Сама не знаю, почему этотъ лондонскій сыщикъ внушаетъ мнѣ такое отвращеніе. Я предчувствую, что онъ внесетъ въ вашъ домъ одни огорченія, и тревога. Конечно, это очень глупо съ моей стороны и вовсе на меня не похоже; а между тѣмъ это такъ.
Я рѣшительно не зналъ что отвѣчать ей. Чѣмъ ближе я знакомился съ приставомъ Коффомъ, тѣмъ болѣе онъ мнѣ нравился. Впрочемъ, благодаря этому призванію и своему твердому характеру, о которомъ вамъ уже извѣстно, читатель, миледи скоро овладѣла собою.
— Ужь если мнѣ необходимо его видѣть, сказала она, — то я рѣшаюсь на это; только не требуйте отъ меня, чтобъ я приняла его наединѣ. Пусть онъ придетъ сюда, Габріель, но и вы оставайтесь здѣсь до тѣхъ поръ пока онъ не уйдетъ.
Съ самаго дѣвичества моей госпожи это былъ, сколько я могъ припомнить, ея первый припадокъ мигрени. Я вернулся въ «будуаръ». Мистера Франклина тамъ уже не было. Онъ ушелъ въ садъ, чтобы пройдтись немного съ мистеромъ Годфреемъ, передъ его отъѣздомъ въ Лондонъ. А мы съ приставомъ Коффомъ тотчасъ же отправилась въ комнату моей госпожи.
Увѣряю васъ, что миледи поблѣднѣла, увидавъ его! Однако она превозмогла себя, и спросила пристава, не будетъ ли онъ противиться моему присутствію въ комнатѣ. По добротѣ своей она не забыла даже прибавить, что смотрѣла на меня не только какъ на стараго слугу своего дома, но и какъ на довѣренное лицо, съ которымъ считала полезнымъ совѣтоваться во всѣхъ дѣлахъ, касавшихся дома. Приставъ вѣжливо отвѣчалъ ей, что собираясь говорить о прислугѣ вообще, и уже имѣя доказательство той пользы, которую можетъ принести ему въ этомъ отношеніи моя опытность, онъ будетъ смотрѣть на мое присутствіе въ комнатѣ какъ на личное для себя одолженіе. миледи знакомъ предложила намъ два стула, и мы немедленно приступили къ совѣщанію.
— Мое личное мнѣніе о дѣлѣ уже составлено, сказалъ приставъ Коффъ, — но съ позволенія миледи, я намѣренъ умолчать о немъ до поры до времена. Въ настоящую же минуту на мнѣ лежитъ обязанность передать вамъ, къ какому результату провелъ меня осмотръ будуара миссъ Вериндеръ, и къ какимъ мѣрамъ считаю я необходимымъ приступить теперь съ вашего разрѣшенія.
Затѣмъ онъ разказалъ ей объ изслѣдованіи пятна на разрисованной двери, о выведенныхъ имъ изъ этого заключеніяхъ, и повторилъ почти то же, что онъ говорилъ надзирателю Сигревъ, только въ болѣе почтительныхъ выраженіяхъ. «Первый фактъ, не подлежащій сомнѣнію, это пропажа алмаза изъ шкафика», въ заключеніе сказалъ приставъ: «почти столько же вѣроятенъ и другой фактъ, что слѣды пятна, сдѣланнаго на двери, должны были остаться на одеждѣ кого-либо изъ живущихъ въ домѣ. Прежде нежели идти впередъ мы должны разыскать эту одежду.»
— Отъ этого открытія, замѣтила моя госпожа, — вѣроятно, будетъ зависѣть и открытіе вора?