Прочитавъ все это, вы, конечно, спросите меня, какъ это случилось, что мистеръ Франклинъ провелъ всю свою юность внѣ отечества? А вотъ какъ, отвѣчу я: отецъ его, по несчастію, былъ ближайшимъ наслѣдникомъ одного герцогства, не имѣя возможности доказать своихъ правъ на него.
Короче сказать, вотъ какъ это случилось:
Старшая сестра миледи вышла замужъ за знаменитаго мистера Блекъ, одинаково прославившагося своимъ богатствомъ и своимъ нескончаемымъ процессомъ. Сколько лѣтъ надоѣдалъ онъ судебнымъ мѣстамъ своего государства, требуя изгнанія герцога, овладѣвшаго его правами, и требуя своего собственнаго водворенія на его мѣстѣ; сколькимъ адвокатамъ набилъ онъ кошельки и сколько другихъ безобидныхъ людей затормошилъ онъ, доказывая имъ законность своихъ притязаній, — я теперь рѣшительно не въ состояніи перечесть. Жена, такъ же какъ и двое изъ троихъ дѣтей его, умерли прежде чѣмъ суды рѣшали запереть ему дверь и не пользоваться больше его деньгами. Когда средства его уже окончательно истощилась, а несокрушимый герцогъ преспокойно продолжалъ пользоваться своею властью, мистеръ Блекъ придумалъ отмстить своему отечеству за несправедливость, лишивъ его чести воспитать его сына.
— Какъ могу я довѣриться своимъ отечественнымъ учрежденіямъ, говорилъ онъ, — послѣ ихъ поступка со мной?
Прибавьте къ этому, что мистеръ Блекъ не любилъ вообще мальчиковъ, въ томъ числѣ и своего собственнаго сына, и вы легко поймете, что это должно было привести къ одному концу. Мистеръ Франклинъ былъ взятъ отъ насъ и пославъ въ страну такихъ учрежденій, которымъ могъ довѣриться его отецъ, въ пресловутую Германію. Самъ же мистеръ Блекъ, замѣтьте это, пріютился въ Англіи, съ цѣлью усовершенствовать своихъ соотечественниковъ засѣдающихъ въ парламентѣ и издать свой отчетъ по дѣлу о владѣтельномъ герцогѣ, своемъ соперникѣ,- отчетъ, оставшійся и до сей поры неоконченнымъ. Ну! слава Богу, разказалъ! Ни вамъ, ни мнѣ не нужно болѣе обременять своей головы мистеромъ Блекомъ старшимъ. Оставимъ же его при его герцогствѣ, а сами примемся за исторію алмаза.
Это вынуждаетъ насъ вернуться къ мистеру Франклину, который послужилъ невиннымъ орудіемъ для передачи въ нашъ домъ этой несчастной драгоцѣнности.
Нашъ прелестный мальчикъ не забывалъ насъ и во время своего пребыванія за границей. Отъ времени до времени онъ писалъ то къ миледи, то къ миссъ Рахили, иногда и ко мнѣ. Предъ отъѣздомъ своимъ онъ отнесся ко мнѣ съ маленькимъ дѣльцемъ: занялъ у меня клубокъ бичевы, и ножичекъ о четырехъ клинкахъ и семь сикспенсовъ деньгами. Съ этой минуты я не видалъ ихъ болѣе, да и врядъ ли когда-нибудь увижу. Письма его собственно ко мнѣ заключали въ себѣ только просьбы о новыхъ займахъ, но я все таки зналъ чрезъ миледи о его житьѣ-бытьѣ за границей, съ тѣхъ поръ какъ онъ сталъ взрослымъ человѣкомъ. Усвоивъ себѣ все, чему могли научить его германскія учебныя заведенія, онъ познакомился съ французскими, а затѣмъ съ италіянскими университетами. По моимъ понятіямъ, они образовали изъ него нѣчто въ родѣ универсальнаго генія. Онъ немножко пописывалъ, крошечку рисовалъ, пѣлъ, игралъ и даже сочинялъ немного, вѣроятно, не переставая въ то же время занимать направо и налѣво такъ, какъ онъ занималъ у меня. Достигнувъ совершеннолѣтія, онъ получилъ наслѣдство, оставленное ему матерью (семьсотъ фунтовъ въ годъ), и пропустилъ его сквозь пальцы, какъ сквозь рѣшето. Чѣмъ больше у него было денегъ, тѣмъ болѣе онъ въ нихъ нуждался; въ карманѣ мистера Франклина была прорѣха, которую никакъ нельзя было зашить. Его веселый и непринужденный нравъ дѣлалъ его пріятнымъ во всякомъ обществѣ. Онъ умѣлъ поспѣвать всюду съ необыкновенной быстротой; адресъ его всегда былъ слѣдующій: «Европа, почтовая контора, удержать до востребованія.» Уже два раза собирался онъ къ намъ и всякій разъ (извините меня) повертывалась какая-нибудь дрянь, которая удерживала его подлѣ себя. Наконецъ, третья попытка его удалась, какъ извѣстно изъ приведеннаго выше разговора моего съ миледи. Во вторникъ, 25-го мая, мы должны были въ первый разъ увидать вашего прелестнаго мальчика въ образѣ мущины. Онъ былъ знатнаго происхожденія, мужественнаго характера, и имѣлъ, по вашему разчету, двадцать пять лѣтъ отъ роду. Ну, теперь вы столько же знаете о мистерѣ Франклинѣ Блекѣ, сколько я самъ звалъ до пріѣзда его къ вамъ.
Въ четвергъ была прелестнѣйшая погода. Не ожидая мистера Франклина ранѣе обѣда, миледи и миссъ Рахиль отправились завтракать къ сосѣдямъ. Проводивъ ихъ, и пошелъ взглянуть на спальню, приготовленную вашему гостю, и нашелъ тамъ все въ порядкѣ. Затѣмъ я спустился въ погребъ (нужно сказать вамъ, что я былъ не только дворецкій, но и ключникъ, по собственному моему желанію, замѣтьте, потому что мнѣ досадно было видѣть кого-либо другаго обладателемъ ключей отъ погреба покойнаго сэръ-Джона), досталъ бутылочку вашего превосходнаго кларета и поставилъ ее погрѣться до обѣда на тепломъ лѣтнемъ воздухѣ. Сообразивъ, что если это полезно для стараго бордо, то оно столько же будетъ пригодно и для старыхъ костей, я собрался было и самъ расположиться на солнышкѣ, и взявъ свой плетеный стулъ, направился уже къ заднему двору, какъ вдругъ меня остановилъ тихій барабанный бой, раздавшійся на террасѣ, противъ комнатъ миледи.
Обойдя кругомъ террасы, я увидалъ смотрѣвшихъ на домъ трехъ краснокожихъ Индѣйцевъ, въ бѣлыхъ полотняныхъ шароварахъ и балахонахъ.
Вглядѣвшись пристальнѣе, я замѣтилъ, что у нихъ привязаны была на груди небольшіе барабаны. Ихъ сопровождалъ маленькій, худенькій, свѣтло-русый англійскій мальчикъ съ мѣшкомъ въ рукахъ. Я принялъ этихъ господъ за странствующихъ фокусниковъ, предполагая, что мальчикъ съ мѣшкомъ носитъ за ними орудія ихъ ремесла. одинъ изъ Индѣйцевъ, говорившій по-англійски и имѣвшій, должно сознаться, довольно изящныя манеры, тотчасъ подтвердилъ мое предположеніе и просилъ позволенія показать свое искусство въ присутствіи хозяйки дома.