Я помѣстился въ уголкѣ, выжидая какимъ образомъ доберется мистеръ Коффъ до разговора о Розаннѣ Сперминъ. Окольные пути, которыми онъ любилъ приступать къ дѣлу, оказались на этотъ разъ извилистѣе чѣмъ когда-либо. Какимъ образомъ добрался онъ до своего предмета, я рѣшительно не сумѣлъ бы передать этого ни тогда, ни теперь. Знаю только, что начавъ съ королевской фамиліи, первыхъ методистовъ и цѣны на рыбу, онъ постепенно перешелъ (въ самомъ заунывномъ, минорномъ тонѣ) къ пропажѣ алмаза, къ злобѣ нашей старшей служанки, и вообще къ жестокимъ интригамъ всей женской прислуги противъ Розанны Сперманъ. Вслѣдъ затѣмъ онъ упомянулъ, что предпринятое имъ въ настоящее время слѣдствіе клонится не только къ тому, чтобъ отыскать алмазъ, но также, а къ тому, чтобъ оправдать Розанну отъ несправедливыхъ подозрѣній ея недоброжелателей. Словомъ, не-прошло и четверти часа со времени нашего появленія въ хижинѣ, какъ добрая мистрисъ Іолландъ успѣла уже убѣдить себя, что говоритъ съ лучшимъ другомъ Розанны, и усердно приглашала пристава Коффа, для подкрѣпленія желудка и бодрости своего духа, отвѣдать ея голландскаго джина.

Твердо убѣжденный, что приставъ попусту тратитъ свои слова съ мистрисъ Іолландъ, я не менѣе того наслаждался ихъ бесѣдой, какъ драматическимъ представленіемъ.

Великій Коффъ выказалъ при этомъ случаѣ необыкновенное терпѣніе; онъ всячески пыталъ свое счастіе, пуская зарядъ за зарядомъ, въ надеждѣ, не попадетъ ли хоть одинъ изъ нихъ въ цѣль. Однако, какъ онъ на ухитрялся, дѣло Розанны отъ этого не пострадало, а выиграло, даромъ что мистрисъ Іолландъ болтала безъ малѣйшей осторожности. Наконецъ, когда, взглянувъ на часы, мы встали, чтобы проститься съ доброю хозяйкой, мистеръ Коффъ нанесъ послѣдній, рѣшительный ударъ.

— Теперь пора пожелать вамъ спокойной ночи, сударыня, сказалъ приставъ. — Но мнѣ хотѣлось бы увѣрить васъ напрощаньи, что въ вашемъ покорномъ слугѣ вы видите искренняго доброжелателя Розанны Сперманъ. Къ сожалѣнію, должно сознаться, что ей никогда не повезетъ въ этомъ домѣ; и потому лучше было бы, еслибъ они вовсе его оставила.

— Благослови васъ Богъ! воскликнула мистрисъ Іолландъ:- вѣдь она и впрямь собирается его оставить. (Замѣтьте, что я перевожу слова мистрисъ Iолландъ съ йоркширскаго нарѣчія на чистый англійскій языкъ. Ужь если самъ велемудрый Коффъ въ разговорѣ съ ней прибѣгалъ иногда къ моимъ объясненіямъ, то посудите, какую работу задалъ бы я вамъ, читатель, еслибы привелъ ея слова на мѣстномъ нарѣчіи!)

Розанна Сперманъ собирается уходить отъ насъ; Услышавъ это, я навострилъ уши. Что ни говорите, а мнѣ казалось весьма страннымъ, что рѣшаясь за подобный поступокъ, она не предупредила о немъ ни меня, ни миледи. Вотъ окказія, подумалъ я, видно и въ самомъ дѣлѣ послѣдній выстрѣлъ пристава мѣтко попалъ въ цѣль! Я снова началъ размышлять о томъ, дѣйствительно ли мое участіе въ розыскахъ было такъ безвредно, какъ мнѣ казалось. Должность пристава, бытъ-можетъ, обязывала его мистифировать честную женщину, опутывая ее непроницаемою сѣтью лжи; что же до меня касается, то я, какъ добрый протестантъ, долженъ былъ понимать, что дьяволъ есть отецъ лжи, и что предаваясь лжи, мы предаемъ себя въ руки дьявола. Почуявъ въ воздухѣ что-то недоброе, я попробовалъ было увести какъ-нибудь пристава Коффа. Но онъ тотчасъ же усѣлся и попросилъ еще рюмочку изъ голландской бутылки, а мистрисъ Іолландъ, занявъ мѣсто насупротивъ его, опять принялась потчивать гостя. Чувствуя величайшую неловкость, я объявилъ имъ, что ухожу домой; и уже направился было къдверямъ, однако уйдти все-таки не имѣлъ духу.

— Такъ она собирается оставить это мѣсто? сказалъ приставъ. — Но куда же она себя дѣнетъ? Жалко мнѣ ее, бѣдняжку, жалко! Вѣдь у нея въ цѣломъ мірѣ нѣтъ друзей, кромѣ васъ, да меня.

— Ну, этого нельзя сказать! отвѣчала мистрисъ Іолландъ. — Сегодня вечеромъ, какъ я уже вамъ докладывала, она приходила посидѣть съ нами, а поговоривъ немного со мной и Люси, просила позволенія пойдти на верхъ въ комнату моей дочери. Это единственная комната, гдѣ у насъ водятся чернила и перья. «Мнѣ нужно написать письмо къ другу, сказала она, а дома не удастся этого сдѣлать, потому что наши любопытныя горничныя то и дѣло заглядываютъ въ комнату.» Ужь кому писала она это письмо, сказать вамъ точно не умѣю; а судя по употребленному ею на то времени, должно полагать, что письмо было смертельно длинно. Когда она сошла внизъ, я предложила ей почтовую марку; но письма въ ея рукахъ не оказалось, и марки она не приняла. Вѣдь вамъ, я думаю, извѣстно, какъ скрытна, бѣдняжка, насчетъ себя и своихъ дѣйствій. Тѣмъ не менѣе я положительно знаю, что у нея есть другъ и къ нему-то, какъ я полагаю, она и отправится.

— И скоро? спросилъ приставъ.

— При первой возможности, отвѣчала мистрисъ Іолландъ.