— Дешево! отвѣчала мистрисъ Іолландъ. — Судите лучше сами!
И взявъ со стола свѣчу, она повела пристава въ уголъ кухни. Ну, хоть зарѣжьте меня, а я никакъ не могъ удержаться, чтобы не послѣдовать за ними. Въ углу свалена была куча разнаго хлама, состоявшаго преимущественно изъ обломковъ стараго металла. Всякій разъ какъ случалось кораблекрушеніе, рыбакъ прибавлялъ къ своему хламу новые обломки, но выгоднаго сбыта этому товару еще не находилъ. Мистрисъ Іолландъ нырнула въ кучу и вытащила оттуда старый лакированный жестяной ящикъ съ крышкой и кольцомъ для вѣшанья; такого рода ящики употребляются обыкновенно на корабляхъ для предохраненія географическихъ и морскихъ картъ и другихъ подобныхъ бумагъ отъ вліянія сырости.
— Смотрите! оказала она. — Сегодня вечеромъ Розанна купила у меня точь-въ-точь такой же ящикъ. «Вотъ это какъ разъ годится для моихъ воротничковъ и рукавчиковъ,» сказала она, «они не будутъ такъ мяться въ немъ какъ въ сундукѣ». И стоитъ-то всего одинъ шиллингъ девять пенсовъ, мистеръ Коффъ, продолжила рыбачка, — не сойдти мнѣ съ этого мѣста, если я взяла съ нея хоть полпенни болѣе!
— Дешево продано, сказалъ приставъ, глубоко вздохнувъ. Онъ взвѣсилъ ящикъ на рукѣ, и въ то время какъ глаза его разсматривали этотъ предметъ, мнѣ послышалась двѣ-три нотки «Послѣдней лѣтней розы». Сомнѣваться долѣе было невозможно. Приставъ сдѣлалъ новое открытіе ко вреду Розанны, да еще въ такомъ мѣстѣ, гдѣ я считалъ ее наиболѣе безопасною. И все чрезъ меня! Судите сами, что почувствовалъ я въ эту минуту и какъ сильно упрекнулъ себя за свое неумѣстное посредничество между вамъ и мистрисъ Іолландъ.
— Да ужь будетъ вамъ, пора домой, оказалъ я.
Но не обращая на меня никакого вниманія, мистрисъ Іолландъ предприняла вторую экскурсію въ кучу хлама, и на этотъ разъ вытащила оттуда собачью цѣпъ.
— Взвѣсьте-ка ее на рукѣ, сэръ, сказала она приставу. — У насъ было три такія цѣпи, а двѣ изъ нихъ взяла Розанна! «Ну, на что вамъ эти цѣпи, моя милая?» спросила я ее. «Если ихъ связать вмѣстѣ, отвѣчала она, то онѣ какъ разъ обойдутся вокругъ моего сундука.» — «Да веревка-то вѣдь дешевле,» говорю я. «А цѣпи надежнѣе,» отвѣчала она. «Ну, слыханное ли это дѣло, чтобы сундукъ обвязывали цѣпями?» сказала я. «О, мистрисъ Іолландъ, не противорѣчьте мнѣ,» отвѣчала она, «отдайте мнѣ эта цѣпи.» Странная дѣвушка, мистеръ Коффъ, сердце у нея золотое, а съ дочерью моею обходится какъ родная сестра, а все-таки чудна до крайности. Нечего дѣлать, отдала я ей эта цѣпи, и всего-то за три шиллинга шесть пенсовъ. Какъ честная женщина, мистеръ Коффъ, за три шиллинга шесть пенсовъ!
— За каждую? спросилъ приставъ.
— Какое за каждую! За обѣ! отвѣчала мистрисъ Іолландъ.
— Даромъ отдали, сударыня, оказалъ приставъ, покачавъ годовой. — Просто даромъ!