— Не имѣете ли еще что сказать? спросила она пристава, покончивъ съ этимъ.
— Только одно. Если миссъ Вериндеръ удивится этой отмѣнѣ ея распоряженій, благоволите не упоминать при ней, что именно я задерживаю поѣздку.
Моя госпожа внезапно подняла голову надъ книгой, какъ бы собираясь что-то сказать, съ величайшимъ усиліемъ удержалась, и снова уставясь въ развернутыя страницы, отпустила насъ движеніемъ руки.
— Вотъ удивительная женщина! оказалъ приставъ, когда мы вышли. — Не владѣй она собой, тайна, которая мучатъ васъ, мистеръ Бетереджъ, нынче же разрѣшилась бы.
При послѣднихъ словахъ истина озарила, наконецъ, мою старую башку. На мигъ я, кажется, начисто лишался разсудка, схватилъ пристава за воротъ сюртука и пригвоздилъ его къ стѣнѣ.
— Проклятіе! вскрикнулъ я: — тутъ что-то не ладно насчетъ миссъ Рахили, а вы все время скрывали это отъ меня!
Приставъ Коффъ взглянулъ на меня, все еще приплюснутый къ стѣнѣ,- не шевельнувъ пальцемъ, не трогаясь ни однимъ мускуломъ грустнаго лица.
— А! сказалъ онъ: — угадали, наконецъ!
Рука моя выпустила его воротъ, голова склонилась на грудь.
— Вспомните, ради нѣкотораго извиненія моей вспышки, что вѣдь я пятьдесятъ лѣтъ служилъ этому семейству. Сколькоразъ, бывало, миссъ Рахиль еще ребенкомъ лазила ко мнѣ на колѣна и дергала меня за бакенбарды. Миссъ Рахиль, со всѣми ея недостатками была, на мой взглядъ, милѣе, краше и лучше всѣхъ молодыхъ госпожъ, располагавшихъ услугами и любовью стараго слуги.