— Сейчасъ только попалась мнѣ, сэръ, такая разстроенная и странная.
— Боюсь, не я ли невинная причина ея разстройства, Бетереджъ.
— Вы, сэръ!
— Не умѣю объяснить, оказалъ мистеръ Франклинъ: — но если дѣвушка точно замѣшана въ утратѣ алмаза, я право думаю, что она готова была сознаться мнѣ во всемъ, именно мнѣ одному изъ всѣхъ на свѣтѣ,- и не далѣе двухъ минутъ тому назадъ.
При этихъ словахъ я взглянулъ на боковую дверь, и мнѣ почудилось, что она понемножку отворяется съ той стороны. Не подслушиваетъ ли кто? Дверь прихлопнулась прежде чѣмъ я успѣлъ подойдти. Минуту спустя, когда я выглянулъ въ нее, мнѣ показалось, будто я видѣлъ фалды почтеннаго чернаго сюртука пристава Коффа, мелькнувшія за уголъ корридора. Онъ зналъ, не хуже меня, что теперь ужь нечего надѣяться на мою помощь, когда я догадался, къ чему именно клонится его слѣдствіе. При такихъ обстоятельствахъ было бы совершенно въ его характерѣ положиться на собственныя силы и повести подкопъ.
Не будучи увѣренъ въ томъ, что я точно видѣлъ пристава, и не желая прибавлять ненужной каверзы къ тѣмъ, которыхъ и безъ того Богъ вѣсть сколько накоплялось, я сказалъ мистеру Франклину, что это вѣрно взошла собака, и затѣмъ просилъ его разказать, что у него такое произошло съ Розанной Сперминъ.
— Вы шли чрезъ залу, сэръ? спросилъ я: — вы случайно ее встрѣтили, когда она съ вами заговорила.
Мистеръ Франклинъ указалъ на бильярдъ.
— Я гонялъ шары, оказалъ онъ:- и старался выгнать изъ головы это проклятое дѣло съ алмазомъ. Случайно подвидъ голову, и вдругъ вижу около себя Розанну Сперманъ, точно привидѣніе! Подкрадываться такимъ образомъ до того странно съ ея стороны, что я сначала совсѣмъ растерялся. Но видя въ лицѣ ея страшное безпокойство, спросилъ, не нужно ли ей что-нибудь сказать мнѣ. Она отвѣтила: «да, если осмѣлюсь». Зная, какое на ней подозрѣніе, я только одинъ смыслъ и могъ дать подобнымъ рѣчамъ. Сознаюсь, что мнѣ стало неловко. Я вовсе не желалъ вызывать ее на сознаніе. Въ то же время, при теперешнихъ затрудненіяхъ вашихъ было бы непростительно отказаться ее выслушать, если она точно желала высказаться. Пренеловкое было это положеніе, и, могу сказать, вышелъ я изъ него еще хуже. «Я, — говорю, — не совсѣмъ понялъ васъ. Не могу ли я чѣмъ-нибудь служить вамъ?» Замѣтьте, Бетереджъ, я не грубо вѣдь это сказалъ! Бѣдняжка не можетъ помириться съ тѣмъ, что дурна собой, я тутъ же это почувствовалъ. Я все еще держалъ въ рукахъ кій и продолжилъ гонять шары, чтобы скрыть неловкость положенія. Но оказалось, что отъ этого дѣло вышло еще хуже. Кажется, я вовсе безъ намѣренія огорчилъ ее. Она вдругъ повернулась и пошла отъ меня. «На шары глядитъ, послышалось мнѣ:- на что угодно, лишь бы не на меня!» Не успѣлъ я остановить ее, какъ она уже вышла изъ залы. Меня это тревожатъ, Бетереджъ. Не потрудитесь ли передать Розаннѣ, что я вовсе не хотѣлъ оскорбить ее? Въ мысляхъ, конечно, я былъ жестокъ къ ней, я почти надѣялся, что ее можно уличить въ пропажѣ алмаза. Не то чтобы я зла желалъ бѣдняжкѣ, но….
Тутъ онъ умолкъ, и снова подойдя къ бильярду, опять принялся гонять шары.