— Когда же я потребовала извинений, он заявил, что ему скучно в Венеции и он не знает, как себя занять.
— Боюсь, вы меня не совсем правильно поняли, — сказала Агнес. — Я спрашиваю о Феррари не из собственного интереса. Вы знаете, что он женат?
— Мне жаль его жену, — сказала миссис Ролланд.
— Естественно, что она переживает из-за него, — продолжала Агнес.
— Она должна была благодарить Бога, что избавилась от него, — вставила миссис Ролланд.
Агнес не давала себя сбить.
— Я знала миссис Феррари еще девочкой, и мне очень хочется помочь ей в этом деле. Там, в Венеции, вы не заметили чего-нибудь такого, что могло бы объяснить мне странное исчезновение ее мужа? В каких отношениях, например, он был со своими господами?
— С госпожой — в самых приятельских, — ответила миссис Ролланд, — чего уважающий себя слуга-англичанин не должен допускать. Она поощряла его откровенничать о всех его делах — и как у него с женой, и как с деньгами, и все в этом роде, как будто они были ровня друг другу! Срамота — иначе я это не могу назвать.
— А с господином? — продолжала Агнес. — Какие у него были отношения с лордом Монтбарри?
— Милорд проводил все время за письменным столом или в постели, — отвечала миссис Ролланд, особо важным голосом выражая уважение к памяти его светлости. — Мистер Феррари получал жалованье в срок, и больше его ничто не волновало. «Если бы я мог себе это позволить, я бы тоже ушел отсюда. Но я не могу себе позволить…» Феррари мне это сказал в то утро, когда я уходила из дворца. Я не ответила. После того, что произошло (я вам говорила), я, естественно, не разговаривала с мистером Феррари.