— Постойте у двери, ради бога! — сказал он. — Меня могли услышать.
Генри как во сне пошел к двери.
Держась за ключ, чтобы запереть, если потребуется, он все не мог отвести глаз от страшного предмета на полу. Не было никакой возможности связать этот запах с любым памятным ему живым лицом — и все же смутная и страшная догадка надрывала ему душу. Мучившие Агнес вопросы перешли теперь к нему, и уже он спрашивал себя: «В чьем обличье, пока не коснулся тлен, явилась бы она мне? В обличье Феррари? Или…» И он содрогнулся, как содрогалась при этих вопросах Агнес. Агнес! Ему страшно было произнести это желаннейшее имя. Что он ей скажет? Что с ней станется, если он доверит ей страшную тайну?
Ни шагов, ни голосов не было слышно за дверью. Приехавшие еще смотрели комнаты в другом конце коридора.
За это недолгое время управляющий овладел собой настолько, что смог задуматься о своей насущной обязанности перед отелем. Он подошел к Генри с тревожной миной.
— Если об этой страшной находке станет известно, — сказал он, — отель всенепременно закроют, а компания разорится. Я могу положиться на ваше благоразумие, сэр, не так ли?
— Разумеется, можете, — ответил Генри, — но благоразумие имеет границы, когда делаются вот такие находки.
Управляющий уразумел, что Генри ведет речь о гражданском долге, как его понимают честные и законопослушные господа.
— Я найду возможность скрытно вынести из дома останки, — сказал он, — и сам передам их властям. Вы идете со мной? А может, вам лучше покараулить здесь и помочь мне, когда я вернусь?
В это время из коридора послышались далекие голоса, и Генри, не раздумывая, согласился ждать в комнате. Выйти сейчас в коридор значило увидеться с Агнес, а эта мысль страшила его.