Агнес тотчас узнала голос графини. Она отбежала ко второй двери, ведущей в спальню.
— Не подпускайте ее ко мне, — растерянно прошептала она. — Спокойной ночи, Генри.
Будь это в его силах, Генри употребил бы их все на то, чтобы, не задумываясь, отправить графиню в самые дальние пределы земли. Не имея такой возможности, он еще раздраженнее повторил:
— Войдите!
Она медленно вошла с неразлучной рукописью. Поступь у нее была нетвердая; обычную бледность сменил кирпичный румянец; воспаленные глаза широко распахнуты. Она поразила Генри неспособностью рассчитывать свои движения. Он сидел около стола, и она наткнулась прямо на стол. Она невнятно говорила, некоторые слова вообще нельзя было разобрать. Другой бы решил, что она оглушила себя каким-нибудь опьяняющим напитком. Генри правильно понял ее состояние. Подставив ей стул, он сказал:
— Боюсь, вы перетрудились, графиня. Вам нужно отдохнуть.
Она поднесла руку ко лбу.
— Не могу сочинять, — сказала она. — Не получается четвертый акт. Совершенная пустота в голове.
Генри посоветовал отложить работу до завтра:
— Ложитесь в постель и постарайтесь уснуть.