Она раскрыла ладонь и показала ему локон Монтбарри, перевязанный золотой нитью:
— Что ж, пусть сгорает заодно со всем.
Она бросила локон в огонь. С минуту она стояла спиной к Генри, держась за каминную доску, и глядела в огонь.
Он сел в кресло, выражая лицом противоречивые чувства: в глазах у него стояли слезы, а брови сердито хмурились. Он пробормотал себе под нос:
— Черт бы его взял!
Она собралась с духом и свой вопрос задала, уже повернувшись к нему лицом:
— Так почему ты уезжаешь, Генри?
— У меня скверное настроение, Агнес, и я хочу сменить обстановку.
Она не сразу продолжила разговор, по его лицу она явственно видела, что, отвечая на ее вопрос, он думал о ней. Она чувствовала к нему благодарность, но ее душа была не с ним: ее душа еще была с человеком, который ее оставил. Она снова отвернулась и уставилась в огонь.
— Это правда, — спросила она после долгого молчания, — что они поженились сегодня?