— Может, вы проверите, мисс, как это смотрится в письме?
Смешная мысль, но Агнес уступила.
— Если я позволю вам упомянуть мое имя, то нужно решить, что именно вы должны сказать.
И она набросала несколько простых и ясных слов: «Осмелюсь доложить, что мою жену ребенком знала мисс Агнес Локвуд, которая по этой причине отчасти заинтересована в моем благосостоянии». Упоминание ее имени в одной-единственной фразе даже не предполагало, что Агнес могла это позволить или вообще об этом знала. Поборов последние сомнения, она передала листок Эмили.
— Твой муж должен переписать это в точности, ничего не меняя, — предупредила она. — Только на этом условии я выполню твою просьбу.
Эмили была растрогана до глубины души. Агнес поспешила выпроводить ее из комнаты.
— Ступай же, пока я не раскаялась и не забрала записку обратно, — сказала она.
Эмили исчезла.
«Неужели узы, которые некогда связывали нас, распались окончательно? Неужели я отторгнута от его жизни со всеми ее радостями и огорчениями, как если бы мы никогда не знали и не любили друг друга?» Агнес бросила взгляд на каминные часы. И десяти минут не прошло с тех пор, как она задавалась этим же глубокомысленным вопросом. Поразительно, насколько будничным получился ответ на него. Вечерняя почта напомнит Монтбарри о ней, когда он будет выбирать себе слугу.
Через два дня она получила несколько благодарственных строк от Эмили. Ее муж получил это место. Феррари наняли самое малое сроком на шесть месяцев.