— Я приехал поговорить с вами по очень важному делу, — сказал я. — Простите меня, но я хотел бы говорить с вами наедине.
Несчастный камердинер взглянул на меня с благодарностью. Мистер Фэрли с невыразимым изумлением слабо пролепетал:
— Наедине…
Но мне было не до шуток, и я твердо решил дать ему понять, о чем я говорю.
— Сделайте мне одолжение и разрешите уйти этому человеку, — сказал я, указывая на камердинера.
Брови мистера Фэрли высоко поднялись, а губы сложились в саркастическую улыбку.
— Человеку? — повторил он. — Вы шутите, старина Гилмор! Что вы подразумеваете, называя его человеком? До того, как я полчаса назад захотел взглянуть на офорты, он, возможно, был человеком и станет им опять, когда мне надоест их смотреть. Но сейчас он просто подпорка для собрания офортов. Ну, разве подпорка может помешать нам разговаривать? К чему возражать против подпорки, Гилмор?
— Я возражаю. Прошу вас в третий раз, мистер Фэрли. Я хочу говорить с вами с глазу на глаз.
Мой тон и манера не оставляли ему выхода из положения, ему пришлось подчиниться. Он посмотрел на камердинера и с раздражением указал на стул подле себя.
— Положите офорты и убирайтесь, — сказал он. — Вы уверены, что я закончил осмотр на этом месте? Вы не перепутали? Ну, чего вы стоите? Не раздражайте меня. Вы поставили колокольчик так, чтоб мне удобно было позвонить? Да? Так какого же черта вы не уходите?