Для сэра Персиваля Глайда…
Ее голос смутно доносился до меня. Я понимала, что она меня утешает — меня, которая не заслужила ничего, кроме ее осуждающего молчания!
Я не знаю, сколько времени прошло, пока наконец я смогла подавить свое горе и смятение. Я пришла в себя от ее поцелуя и поняла, что гляжу прямо перед собой, на озеро.
— Уже поздно! — услышала я ее шепот. — В парке будет совсем темно. — Она потрясла меня за руку и повторила: — Мэриан! В парке будет темно!
— Еще минуту, — сказала я, — побудем здесь еще минуту, я хочу успокоиться.
Мне не хотелось, чтобы она видела выражение моих глаз — я смотрела прямо перед собой.
Было поздно. Темная полоса деревьев на небе растаяла в сгустившихся сумерках и казалась какой-то неясной дымкой. Туман, окутавший озеро, разросся и неслышно подкрадывался к нам. Стояла по-прежнему глубокая, беззвучная тишина, но она уже не пугала — в ней была таинственность и величавость.
— Мы далеко от дома, — шепнула она, — давай вернемся.
Она внезапно умолкла и, отвернувшись от меня, устремила глаза на вход в беседку.
— Мэриан! — дрожа от испуга, сказала она. — Ты ничего не видишь? Смотри!