— Хорошо сказать «говорите»! — возразил сэр Персиваль гораздо более спокойным и вежливым тоном, чем раньше. — Я просто не знаю, с чего начать.
— Помочь вам? — предложил граф. — Хотите, я назову эту вашу трудность? Что, если я окрещу ее «Анной Катерик»?
— Послушайте, Фоско, мы с вами давно знаем друг друга, и если вы помогали мне в кое-каких передрягах, то и я, в свою очередь, делал все, что мог, и выручал вас деньгами. Мы сделали друг другу много дружеских одолжений, как водится между мужчинами. Но мы кое-что скрывали один от другого, не так ли?
— Это у вас были секреты от меня, Персиваль. У вас в Блекуотер-Парке есть какой-то скелет в шкафу,[10]Английское выражение, означающее «семейная тайна». который чуть-чуть высунулся из него в последние дни и стал заметен и другим, помимо вас.
— Что ж, предположим. Если это вас не касается, зачем любопытствовать по этому поводу, правда?
— Разве похоже на то, что я любопытствую?
— Да, похоже.
— Вот как! Значит, на моем лице написана правда? Какой огромный запас прекрасных душевных качеств заложен в человеке, который, достигнув моего возраста, еще не потерял способности отражать на своем лице свои подлинные чувства! Да ну же, Глайд, будем чистосердечны и откровенны друг с другом. Ваш секрет сам меня нашел, не я его искал. Предположим, я любопытствую. Раз и навсегда: угодно ли вам, чтобы я, как старый ваш друг, уважал ваш секрет и предоставил вам хранить его?
— Да, именно этого я и хочу.
— Тогда я перестаю интересоваться им. С этой самой минуты мое любопытство умерло.