Тут-то мисс Голкомб и решила переговорить со служительницей с полной откровенностью. Она заявила, что мнимая Анна Катерик в действительности ее родственница, попавшая в лечебницу по роковой случайности, и что служительница совершит доброе, богоугодное дело, если поможет им. Прежде чем та успела возразить, мисс Голкомб вынула из своего кошелька четыре бумажки по сто фунтов каждая и предложила их этой женщине как вознаграждение за потерю службы в лечебнице.
Крайне удивленная всем этим служительница заколебалась. Она была очень встревожена. Но мисс Голкомб настойчиво уговаривала ее.
— Вы сделаете доброе дело, — повторяла она. — Вы поможете самой обездоленной и несправедливо обиженной женщине на свете. Вот деньги на вашу свадьбу — это ваше вознаграждение. Приведите сюда ко мне мою сестру, и эти деньги будут в ваших руках.
— А вы дадите мне письмо, удостоверяющее, откуда у меня деньги, чтобы я могла показать его моему жениху, если он спросит, где я их достала? — спросила служительница.
— Я напишу и принесу с собой такое письмо, — отвечала мисс Голкомб.
— Тогда я попробую, — сказала служительница.
— Когда?
— Завтра.
Они поспешили условиться, что мисс Голкомб вернется завтра утром и будет ждать, спрятавшись за деревьями и держась поближе к северной части стены. Назначить точный час своего появления служительница не могла. Осторожность требовала, чтобы она не торопилась, а действовала, смотря по тому, как сложится обстановка. На этом они расстались.
На следующий день, около десяти часов утра, мисс Голкомб была в условленном месте с обещанным письмом и деньгами. Она прождала почти полтора часа. Наконец служительница торопливо вышла из-за угла, ведя за руку леди Глайд. Как только они встретились, мисс Голкомб отдала служительнице деньги и письмо. Сестры вновь были вместе.