— Вам, может быть, интересно, — продолжал я, — каким образом смерть вашей дочери могла стать орудием этого злодеяния?
— Нет! — сказала миссис Катерик. — Мне совсем неинтересно. Это ваше дело. Вы интересуетесь моими делами — я не интересуюсь вашими.
— А вы не спросите, почему я говорю об этом в вашем присутствии? — настаивал я.
— Да. Я спрашиваю.
— Я говорю об этом с вами, ибо твердо решил призвать сэра Персиваля к ответу за содеянное им злодеяние.
— Какое мне дело до этого?
— Вы сейчас узнаете. В прошлом сэра Персиваля есть некоторые происшествия, с которыми мне необходимо познакомиться. Вы их знаете, поэтому я пришел к вам.
— О каких происшествиях вы говорите?
— О происшествиях, имевших место до рождения вашей дочери, в Старом Уэлмингаме, когда ваш муж был причетником тамошней приходской церкви.
Барьер непроницаемой сдержанности, который она воздвигала между нами, рухнул. Я увидел, что глаза ее злобно сверкнули, а руки начали беспокойно разглаживать платье на коленях.