— Так же, как они выглядели, когда я вошел, — отвечал я. — Я не сомневаюсь в прочности положения, которое вы завоевали в этом городе, и не собираюсь подрывать его, даже если б мог. Я приехал к вам, убежденный, что сэр Персиваль, насколько мне известно, — ваш враг так же, как и мой. Если мне есть за что ненавидеть сэра Персиваля, вам тоже есть за что его ненавидеть. Можете отрицать это сколько хотите, можете не доверять мне сколько вам угодно, можете гневаться на меня, но из всех женщин в Англии вы, если только у вас есть самолюбие, — вы именно та женщина, которая должна была бы помочь мне уничтожить этого человека.
— Уничтожайте его сами, — сказала она. — Потом возвращайтесь. Тогда посмотрим.
Она проговорила эти слова тоном, каким раньше еще не разговаривала, — отрывисто, яростно, мстительно. Я потревожил гнездо многолетней змеиной ненависти, но только на миг. Как притаившееся пресмыкающееся, эта ненависть вдруг проявилась, когда миссис Катерик жадно подалась вперед ко мне. Как притаившееся пресмыкающееся, эта ненависть спряталась, когда она мгновенно выпрямилась опять на своем стуле.
— Вы мне не доверяете? — сказал я.
— Нет.
— Вы боитесь?
— Разве это на меня похоже?
— Вы боитесь сэра Персиваля Глайда?
— Кто, я?!
Ее лицо загорелось, руки ее снова зашевелились на коленях. Я настойчиво продолжал, не давая ей ни минуты для передышки.