— Я хочу начать с 1804 года, — сказал я.
— А затем, сэр? — спросил причетник. — Назад с этого года или вперед, к нашему времени?
— Назад, начиная с 1804 года.
Он отворил один из шкафов, тот самый, где висели стихари, и вынул огромную книгу в лоснящемся от старости переплете из коричневой кожи. Меня поразило, как открыто и доступно для каждого хранились метрические книги. Двери шкафа почти развалились, такими они были ветхими, замок был небольшой и несложный, я мог бы легко открыть шкаф с помощью моей трости.
— Разве можно считать это надежным местом для хранения метрических книг? — осведомился я. — Книги представляют из себя чрезвычайно важные документы и должны были бы храниться под лучшим замком, в сейфе.
— Вот любопытно! — сказал причетник, захлопывая книгу и весело шлепая ладонью по переплету. — Те же самые слова говорил мой старый хозяин много лет назад, когда я был мальчишкой. «Почему книга (он говорил об этой самой книге), — почему она не хранится в сейфе?» Он повторял это тысячу раз. Он был стряпчим в те годы, сэр, и его выбрали в секретари прихода. Прекрасным человеком был старый джентльмен, сэр, и необычайно аккуратным. При жизни он хранил копию этой книги в Нолсбери и время от времени сверял ее с новыми записями в подлиннике. Вы не поверите, но в установленный день, раз в три месяца, он приезжал сюда верхом на своем старом белоснежном пони, чтобы собственноручно сверить копии. «Откуда я знаю, — говаривал он, — откуда я знаю, что книга в ризнице не будет похищена или уничтожена? Почему бы книгу не хранить в сейфе? Почему я не могу заставить других быть такими же аккуратными, как я? В один прекрасный день с метрической книгой в церкви что-нибудь случится, и тогда приход поймет, какую ценность представляет моя копия». После этого он обычно брал понюшку табаку и гордо оглядывался вокруг — ну, лорд, да и только! Таких, как он, теперь и не сыщешь. Не найдешь, пожалуй, и в Лондоне… За какой год вы сказали, сэр, тысяча восемьсот… который?
— Тысяча восемьсот четвертый, — отвечал я, мысленно решив не давать старику отвлекать меня разговорами, пока дело не будет сделано.
Причетник надел очки и, заботливо послюнявив пальцы, начал переворачивать страницы.
— Вот оно, сэр! — сказал он, снова весело шлепнув по книге. — Вот год, который вам нужен.
Не зная, в каком месяце родился сэр Персиваль, я начал просматривать записи с января месяца. Метрическая книга содержалась по-старомодному — записи производились от руки и разделялись между собой чертой, сделанной чернилами.