— В анонимном письме подробно описана внешность жениха, — сказал я. — Имя сэра Персиваля Глайда не упомянуто, я знаю. Но похож ли он на этот портрет?
— Все точно. Даже то, что ему сорок пять лет.
Сорок пять. А ей не было еще и двадцати одного года. Мужчины его возраста часто женились на молоденьких девушках, что, как известно, иногда не мешало этим бракам быть счастливыми. Я знал это. Но даже упоминание о его зрелом возрасте в сравнении с ее юностью усилило мою слепую ненависть и недоверие к нему.
— Все точно, — продолжала мисс Голкомб, — даже то, что у него рубец на правой руке. Это рубец от раны, полученной им несколько лет назад во время путешествия по Италии. Внешность его, несомненно, хорошо известна автору анонимного письма.
— А кашель, о котором тоже упомянуто, насколько я помню?
— Да, даже это правда. Он не обращает на кашель внимания, но подчас это тревожит его друзей.
— Я полагаю, никаких слухов, порочащих его, не доходило до вас?
— Мистер Хартрайт! Я надеюсь, вы достаточно справедливы, чтобы не поддаться влиянию этого гнусного письма.
Я почувствовал, что краснею, ибо письмо, безусловно, повлияло на меня.
— Надеюсь, что нет, — отвечал я смущенно. — Может быть, я не имел права задавать этот вопрос?