— Что? Конечно, пистолеты. И право, для меня было бы почти удовольствием, если бы которым-нибудь из них тебя подшибли порядком.
— Сэр!.. — горячо вскричал я, приподнявшись на постели.
— Да не ты ли вопил, что тебе не на чем драться? Ну, вот тебе и оружие. Эти пистолеты одолжил мне знакомый оружейник.
— Черт бы тебя взял, — подумал я: поторопился уж очень; слишком проворен. — Так ты думаешь, — прибавил я вслух, — что другого выхода тут и быть не может?
— Есть: извинение, — сказал Дьюскап, вынув из ящика один из пистолетов и пощелкивая замком, с дулом, уставленным прямо мне в лоб. — Изменить дело может только полное извинение одной из сторон. Что же? Пиши извинение.
— А если другая сторона откажется принять его?
— Ну, тогда мы угостим таможенного пулькой, — отрезал Дьюскап, прицеливаясь в портрет маркиза Гранби, висевший над камином.
— А если таможенный влепит в меня?.. — вдруг подумалось мне, однако ж я не высказал этой мысли.
— Так где же его обрести? — спросил Дьюскап, надевая шляпу. — В таких случаях не нужно терять минуты.
— Да подожди же, пока я оденусь, — рассеянно проговорил я. — Ведь можешь сходить и после завтрака.