— Спасайся, Пиноккио! — кричала козочка. — Спасайся! Она тебя проглотит. Берегись! Скорей! Скорей!..
Вот и скала… последним отчаянным усилием Пиноккио вцепился в нее обеими руками, и козочка протянула ему передние ножки. Но было уже поздно!
Чудовище втянуло в себя воду и Пиноккио, да с такой неслыханной силой и жадностью, что, падая в желудок акулы, он обо что-то ударился и с четверть часа лежал без сознания.
Наконец он пришел в себя: вокруг было черно, как в чернильнице. Пиноккио прислушался, была глубокая тишина, только равномерными порывами откуда то налетал сильный ветер. Он долго не понимал, откуда дует этот ветер, но потом догадался что это — акула должно быть страдает на старости лет отдышкой.
Пиноккио стал шарить вокруг. Выхода нет! Он проглочен, закупорен в брюхе морского чудовища! Впереди только страшная смерть.
— Помогите! Караул! Караул! — вопил он, мечась в темноте.
— Кто тут тебе может помочь, несчастный! — загудел где-то близко глухой голос, словно оборвалась басовая гитарная струна.
— Кто там?
— Я — бедный Тонно, проглоченный акулой вместе с тобою. А ты что за рыба?
— Я вовсе не рыба, я Петрушка. Но что же нам теперь делать?