Подождал, подождал, засмеялся и почесал в затылке.
— Значит, это мне просто приметалось.
Опять взял рубанок и струганул, как следует…
— Ой! больно! — заплакал тот же таинственный голосок.
На этот раз Вишня сильно испугался. Глаза у него вылезли на лоб, язык повис до подбородка. Наконец, он чуть-чуть пришел в себя и проворчал, все еще дрожа со страха:
— Ну, если это кто-нибудь выдумал подшутить надо мной, тогда берегись. Эгэ!
Схватил полено и изо всей силы начал колотить им об пол. Потом прислушался, плачут ли опять. Подождал две минуты, пять минут, десять минут, — ничего не слыхать.
— Понял, — сказал он, ероша на голове парик, — это мне опять померещилось. Ну, Антон Вишня, за работу.
Чтобы прогнать жуть, он стал мурлыкать под нос песенку. Постругал, постругал. Вот и ножка готова! Вишня стал было ее полировать, но вдруг тот же таинственный голосок пискнул насмешливо: