Лишь только он появился, куклы замерли на местах, окаменели от ужаса.
— Как ты смел помешать представлению!? — грозно закричал страшный человек на Пиноккио.
— Я не виноват, — извините.
— Ладно, после разберемся!
Когда пьеса кончилась, и занавес опустился, страшный человек пошел в кухню, где на вертеле уже жарился целый баран ему на ужин, и, увидав, что не хватает дров, кликнул Арлекина и Паяца:
— Принесите-ка мне этого молодчика Пиноккио. Он висит на сцене на гвоздике. Он сделан из сухого дерева и, если подкинуть его в печку, мой баран отлично дожарится.
Арлекин и Паяц ни за что не хотели идти, но хозяин так грозно посмотрел на бедных кукол, что они бросились со всех ног и чуть не плача принесли в кухню отчаянно рыдающего Петрушку:
— Я не хочу умирать! Папа Карло, спаси меня!
Человек со страшной бородой чихает и прощает Пиноккио
Директор кукольного театра — страшилище с черной бородой, покрывавшей, как фартуком, его грудь и живот до самой земли, был человек, в сущности говоря, совсем не злой. Когда куклы притащили Пиноккио, не хотевшего умирать, человек со страшной бородой пожалел его от души, но долго не показывал вида, что жалеет… не показывал, не показывал, да, вдруг, как чихнет; апчхи!