— Я вас только провожу немного. Ладно? — И он полез было в телегу.
Кучер сказал:
— Куда лезешь, видишь — места нет, садись на осла верхом.
Пиноккио подошел к одному из ослов и только поднял ногу, чтобы сесть верхом, — осел ни с того ни с сего лягнул его в живот. Пиноккио кубарем покатился на дорогу. Мальчишки захохотали, как сумасшедшие, а кучер подбежал, поднял Пиноккио и, — что было ужасно странно — прошептав: бедняжка Пиноккио, — откусил ему половину уха.
Ухо у Пиноккио было, разумеется, деревянное, поэтому он не обратил особого внимания на то, что ему откусили ухо… Гораздо обиднее было то, что смеялись мальчишки. Он подбежал к тому же ослу и ловко на этот раз вскочил на него верхом.
Поехали… Стали подниматься в горку. Пиноккио чувствовал себя очень хорошо. Но, вдруг, кучер ни с того ни с сего дал ему такого пинка в зад, что Пиноккио покатился с осла: и шлепнулся на дорогу.
Мальчишки опять захохотали, поджимая животы, а кучер соскочил с козел, поднял Пиноккио и опять, — ужасно странно, — взял и откусил у него половину другого уха. Пиноккио озадаченный, опять уселся верхом на осла. Дорога была пустынная, кругом ни души. Откуда то все время слышался голос:
— Бедный дурачок, как ты будешь жалеть обо всем этом! Как жестоко раскаешься!
Пиноккио оглядывался. Никого нет. Мальчишки спали, повалившись друг на друга. Фитилек храпел, сидя на козлах. Кучер щелкал бичом и напевал сквозь зубы: