— Эдженио, мой бедный Эдженио!.. Открой же глаза и взгляни на меня!.. Почему ты мне ничего не отвечаешь? Это не я сделал тебе больно! Поверь мне, не я!.. Открой же глаза, Эдженио! Если ты все время будешь держать глаза закрытыми, я тоже умру... О господи! Как я теперь вернусь домой? Как я покажусь на глаза моей доброй маме?.. Что будет со мной? Куда мне бежать? Куда мне спрятаться?.. О, если бы я пошел в школу, насколько это было бы лучше, в тысячу раз лучше! Почему я послушался этих товарищей, ставших моим злым роком! А ведь учитель мне об этом говорил! И моя мать мне все время твердила: «Берегись дурных товарищей!» Но я исключительный дурак. Я слушаю то, что говорят другие, а делаю, что хочу. И потом расплачиваюсь... За всю свою жизнь я не имел и пятнадцати минут спокойных. О боже, что станет со мной? Что получится из меня, что из меня получится?
И Пиноккио выл, и вопил, и бил себя по голове, и все звал бедного Эдженио. Вдруг он услышал приближающиеся шаги.
Он обернулся. Это были два полицейских.
— Почему ты лежишь на земле? — спросили они Пиноккио.
— Я ухаживаю за своим школьным товарищем.
— Ему плохо?
— Кажется, да.
— Еще бы ему не было плохо! — Один полицейский нагнулся над Эдженио и внимательно оглядел его. — Этого парня ранили в висок. Кто это сделал?
— Не я! — пискнул Деревянный Человечек, у которого душа ушла в пятки.
— Кто же это, если не ты?