— Неужели вы думаете, что я буду есть сердцевину?! — с ехидством змеи произнес Деревянный Человечек.
— Кто знает! Все возможно, — возразил Джеппетто без раздражения.
Так или иначе, но все три сердцевины не полетели за окно, а были положены на край стола рядом с кожурой.
Пиноккио съел или, вернее, проглотил три груши, затем сладко зевнул и сказал плачущим голосом:
— Я еще не наелся!
— Но, мой мальчик, у меня ничего больше нет.
— Неужели ничего?
— У меня остались вот только кожура и сердцевина от груш.
— Ну что ж, — сказал Пиноккио, — если ничего больше нет, я, пожалуй, съем кусочек кожуры.
И он стал жевать. Сначала скривил губы, но затем в одно мгновение уничтожил всю кожуру, а вслед за ней — сердцевину. Покончив с едой, он, довольный, погладил себя по животу и весело сказал: