— У меня их нет.
— У меня тоже, — возразил старик сокрушенно.
Даже Пиноккио, бывший до сих пор довольно легкомысленным парнем, пригорюнился, ибо, когда горе является настоящим горем, оно понятно всем, даже детям.
— Эх, была не была! — вдруг воскликнул Джеппетто и вскочил с места.
Затем он напялил на себя свою старую, порванную и всю перештопанную бархатную куртку и быстро вышел из дому.
Вскоре он вернулся, держа в руках букварь для сына, но куртки на нем уже не было.
Бедный старик вернулся в одной рубашке — а на улице шел снег.
— А куртка, отец?
— Я ее продал.
— Почему вы ее продали?