— Что вы говорите! Они слишком воспитанные персоны, чтобы в отношении вашего благородия допустить такую бестактность.
— Жаль! Такая бестактность никак не оскорбила бы меня, — произнес Пиноккио и почесал у себя за ухом. Потом он спросил: — А мои добрые друзья сказали, где они меня будут ждать?
— На Волшебном Поле, завтра утром на восходе солнца.
Пиноккио уплатил один цехин за ужин, съеденный им и его спутниками, и покинул трактир.
Он продолжал путь, можно сказать, на ощупь, так как кругом царил мрак, такой мрак, что невозможно было разглядеть собственную руку. Ни шороха вокруг. Только какие-то большие птицы то и дело перелетали через дорогу от плетня к плетню и своими крыльями задевали Пиноккио за нос. Он в ужасе отшатывался назад и кричал: «Кто там?», и эхо окружающих холмов повторяло вдали: «Кто там, кто там, кто там...»
Вскоре он увидел на пне крошечное насекомое, светившееся бледным, печальным светом, как маленький фитилек в прозрачной фарфоровой лампе.
— Кто ты такой? — спросил Пиноккио.
— Я тень Говорящего Сверчка, — ответило маленькое создание беззвучным голоском, доносившимся словно с того света.
— Чего ты хочешь от меня? — спросил Деревянный Человечек.
— Хочу тебе дать совет. Возвратись и отнеси четыре цехина, еще оставшиеся у тебя, твоему горемыке отцу, который все время плачет и убивается, не зная, где ты пропадаешь.