— Мы его повесим! — повторил другой.
И вот они потащили его в лес, связали ему руки на спине, накинули петлю на шею и привязали веревку к ветке высокого дерева, которое было известно в окрестностях под названием «Большой Дуб».
Затем они уселись на травку и стали ждать, покуда Деревянный Человечек перестанет трепыхаться. Но и спустя три часа глаза у Пиноккио все еще были открыты, а рот закрыт, и он трепыхался еще больше, чем прежде.
Наконец грабителям надоело ждать, они поднялись и с насмешкой сказали Пиноккио:
— Итак, до завтра! Когда мы завтра вернемся, ты уже сделаешь нам такое одолжение и будешь хорошенький, мертвенький, и ротик у тебя будет очень-очень широко открыт.
И они ушли.
Вскоре поднялся ураганный северный ветер. И от яростных порывов его бедный повешенный раскачивался, будто церковный колокол во время праздничного трезвона. И эта тряска и качка причиняли ему величайшие муки, а петля все туже сжимала горло и прерывала дыхание.
В глазах у него все больше темнело. И хотя он чувствовал приближение смерти, однако не терял надежды, что какая-нибудь добрая душа пройдет мимо и поможет ему. Но, видя, что никто, никто не появляется, он подумал о своем отце и, совсем уже кончаясь, прошептал: «Ах, отец мой!.. Если бы ты был здесь...»
Больше он ничего не сказал. Он закрыл глаза, открыл рот, вытянул ноги и повис неподвижно.