Фея дважды ударила в ладоши, и появился великолепный пудель. Он шел в точности как человек — на двух ногах.
Этот пудель был одет в праздничную кучерскую ливрею, а на голове он носил маленькую, обшитую золотом треуголку и белый парик с локонами, падавшими по самые плечи. Кроме того, на нем был шоколадного цвета сюртук с бриллиантовыми пуговицами и двумя большими карманами (в них он прятал кости, получаемые за столом от госпожи), короткие штаны из алого бархата, шелковые чулки, открытые туфельки, а сзади нечто похожее на чехол из лазурного атласа (в нем он укрывал свой хвост во время дождя).
— Слушай внимательно, Медоро, — обратилась Фея к пуделю. — Вели немедленно запрягать лучшую мою карету и поезжай в лес. Под Большим Дубом ты найдешь в траве несчастного полумертвого Деревянного Человечка. Подними его тихонько, положи осторожно на подушки и привези ко мне. Ты понял?
В знак того, что он понял, пудель вильнул раза четыре лазурным атласным чехлом, прикрепленным сзади, и исчез, как молния.
Вскоре из конюшни выехала красивая маленькая голубая карета, вся обитая перьями канареек, а внутри уставленная банками со взбитыми сливками и вареньем, трубочками с кремом и коржиками. Маленькую карету тащили сто упряжек белых мышей, а пудель на козлах щелкал бичом направо и налево, словно заправский кучер.
Не прошло и пятнадцати минут, как карета вернулась, и Фея, ждавшая на крыльце, взяла бедного Деревянного Человечка на руки, внесла его в комнату с перламутровыми стенами и приказала немедленно позвать самых знаменитых во всем околотке врачей.
И врачи приехали тотчас же, один за другим: Ворон, Сыч и Говорящий Сверчок.
— Я хотела бы узнать ваше мнение, синьоры, — сказала Фея, обращаясь к трем врачам, обступившим постель Пиноккио. — Я хотела бы узнать ваше мнение, жив или мертв этот горемычный Деревянный Человечек.
В ответ на ее просьбу первым вышел вперед Ворон. Он пощупал у Пиноккио пульс, нос, а затем мизинец на ноге. И, когда он все это весьма тщательно ощупал, он произнес важным голосом следующие слова:
— По моему мнению. Деревянный Человечек мертв. Однако, если бы он, по несчастному стечению обстоятельств, оказался не вполне мертв, это было бы несомненным признаком того, что он еще жив.