Тут он опять услышал среди безмолвия полей смех, притом еще более вызывающий, чем раньше.
— Нельзя ли наконец узнать, — рассвирепел Пиноккио, — что означает твой бесстыдный попугайский смех?
— Я смеюсь над дураками, которые верят во всякую чушь и даются в обман пройдохам.
— Не намекаешь ли ты на меня?
— Да, на тебя, бедный Пиноккио. Ты до того непроходимо глуп, что веришь, будто деньги можно сеять, как бобы или тыквы, а потом собирать урожай. Я тоже когда-то верил в нечто подобное и теперь раскаиваюсь в этом. Теперь я убедился, к сожалению слишком поздно, что для честного заработка нужно трудиться собственными руками и думать собственной головой.
— Я не понимаю, о чем ты толкуешь, — сказал Деревянный Человечек.
Однако его уже начало трясти от страха.
— Ну что ж, тогда я скажу яснее, — продолжал попугай. — Когда ты был в городе. Лиса и Кот вернулись сюда, на поле, выкопали золотые монеты и унеслись с быстротой ветра. Разве их теперь догонишь? Ищи-свищи.
Пиноккио слушал с открытым ртом и, все еще не в силах поверить словам попугая, стал ногтями раскапывать землю, которую только что поливал. Он рыл и рыл и наконец вырыл такую глубокую яму, что в ней мог бы поместиться целиком большой стог сена. Но от золотых монет не осталось и следа.
Тогда его охватило отчаяние, он побежал обратно в город и, не медля ни минуты, отправился в суд заявить судье о двух мошенниках, обокравших его.