— Как будто бы нет, — ответила Фея с улыбкой.
— Если бы ты только знала, как мне было больно, когда я прочитал слова: «Здесь похоронена...» Как у меня сжалось горло...
— Я знаю. И поэтому я тебя простила. Твое искреннее горе убедило меня в том, что у тебя доброе сердце. А детей, у которых доброе сердце, даже если они бывают немножко грубы и невоспитанны, никогда нельзя считать безнадежными, то есть можно еще надеяться, что они найдут правильный путь. Поэтому я последовала сюда за тобой. Я буду твоей мамой...
— Вот это здорово! — воскликнул Пиноккио и подпрыгнул от радости.
— Слушайся меня и делай всегда то, что я тебе скажу.
— Охотно, охотно, охотно!
— Начиная с завтрашнего дня, — продолжала Фея, — ты пойдешь в школу.
Радость Пиноккио заметно ослабла.
— Ты можешь по собственному усмотрению избрать себе ремесло или другую какую-нибудь профессию.
Лицо Пиноккио стало серьезным.