1. Количество „осадников“ по воеводствам на 1 января 1923 года
Из этой таблицы видно, что общее количество „осадников“, получивших наделы к началу 1923 года, достигало почти 9 тысяч, при чем более 4 / 5 этого количества поселено в Новогрудском, Полесском и Волынском воеводствах.
Несколько более полное представление о широте развертываемой военной колонизации дает следующая таблица о количестве и составе всех желавших получить земельные наделы „осадников“.
2. Количество поданных и рассмотренных прошений о наделении землей в восточных воеводствах на 1 января 1923 г.
Из вышеприведенной таблицы видно, что почти 100 тысяч человек добивалось получения наделов на восточных окраинах в 1923 г. Из этого количества к этому же сроку были признаны подлежащими удовлетворению прошения 22 1 / 2, тысяч человек, из коих, как это показывает таблица первая, было наделено землей около 9 тысяч человек. Весьма интересен состав „осадников“. Как видно из второй таблицы, 20–25 процентов всех подлежащих наделению землей состоит из офицеров. Наибольший процент среди офицеров и солдат занимают добровольцы (около 60 проц.), т.-е. самый надежный в политическом отношении элемент. 20 проц. общего количества составляют „платные“, т.-е. те, которые получают землю за известную плату; эта категория, разумеется, тоже относится к числу наиболее устойчивых и преданных правительству элементов. Если судить по ничтожному количеству получивших отказ (для офицеров менее 1 / 10 для рядовых более 1 / 5 общего числа), то надо сделать вывод, что польская буржуазия рассчитывает большую часть подавших заявления удовлетворить землей и перевести их в число „осадников“.
Наиболее близкую к действительности цифру „осадников“ восточных окраин в данное время дает отчет центрального комитета „союза осадников“ на его недавнем съезде. Из весьма кратких сведений печати об этом отчете следует, что союз насчитывает 13.000 членов, сгруппированных в 1.500 пунктах. Надо полагать поэтому, что в настоящее время поселено и ведет хозяйство приблизительно такое же количество „осадников“.
Неважно в данном случае, достигает ли цели эта колонизационная политика польских панов, и каковы бы ни были ее результаты — несомненно одно, что страдающее от крайнего малоземелья население Западной Белоруссии не может не сделать определенного, вывода о том, что у польских властей удовлетворение его земельных потребностей стоит на последнем плане или вообще не включено в какой бы то ни было план, и что, следовательно, от польских панов оно земли не „получит“, а может добиться земли только если ее само возьмет.
Было время, когда и белорусское крестьянство обольщалось надеждой на постановленную сеймом аграрную реформу, но эти надежды весьма скоро рассеялись, и тогда — и это в высшей степени характерно — под давлением белорусских масс в сеймовом белорусском клубе произошел раскол.