— Что тут происходит, граф? Чего ему надо? В чем дело? — Голос его звучал глухо и хрипло.
Граф пожал плечами. Вместо него Сэму ответил Холмс:
— Если говорить кратко, мистер Мертон, ваше дело проиграно.
Боксер продолжал обращаться к своему сообщнику:
— Шутит он, что ли? Так мне сейчас не до шуток.
— Это вполне понятно, — сказал Холмс. — И уверяю вас, что через час-другой вы будете настроены еще менее шутливо. Вот что, граф Сильвиус. Я человек занятой и не могу попусту тратить время. Сейчас я пройду в спальню. Прошу вас не стесняться в мое отсутствие. Без меня вам будет удобнее объяснить своему другу, как обстоит дело. Тем временем я сыграю на скрипке баркаролу из «Сказок Гофмана». Через пять минут я вернусь за окончательным ответом. Надеюсь, вы достаточно ясно уразумели, что вам приходится выбирать одно из двух: или мы заберем вас или камень.
Холмс удалился, прихватив с собой стоявшую в углу скрипку. Минуту спустя из-за закрытой двери спальни послышались протяжные, жалобные звуки этой самой запоминающейся из мелодий.
— Так в чем дело? — спросил Мертон, когда его приятель повернулся к нему. — Он что, знает про камень?
— Будь он проклят, он знает слишком много, а может быть, и все.