— Того, у кого будет обнаружен камень.
— И вы сочли бы это достаточным основанием для ареста?
— Разумеется.
Холмс редко смеялся, но, по словам Уотсона, в эту минуту он был более чем когда-либо близок к смеху.
— В таком случае, дорогой сэр, как это ни прискорбно, я буду вынужден требовать вашего ареста.
— Вы слишком много себе позволяете, мистер Холмс, — не на шутку рассердился лорд Кантлмир, и его желтоватые щеки зарделись давно угасшим пламенем. — За пятьдесят лет моей общественной деятельности мне не приходилось слышать ничего подобного. Я деловой человек, на меня возложены серьезные обязанности, и мне некогда выслушивать глупые шутки. Скажу вам откровенно, сэр, я никогда не верил в ваши таланты, и, по-моему, было бы гораздо лучше, если бы дело поручили официальной полиции. Ваше поведение подтверждает, что я был прав. Имею честь пожелать вам спокойной ночи.
Но Холмс преградил пэру дорогу, встав между ним и дверью.
— Постойте, сэр. Оказаться временным обладателем камня Мазарини — еще куда ни шло. Но если вы выйдете отсюда с камнем, это может повлечь за собой более серьезные обвинения.
— Сэр, это становится невыносимым. Дайте мне пройти.
— Сначала опустите руку в правый карман вашего пальто.