— Он хочет скрыть свой почерк?
— Но зачем? Что ему до того, если квартирная хозяйка получит бумажку, написанную его рукой? Впрочем, может, вы и правы… Ну, а почему такие лаконичные записки?
— Понятия не имею.
— Это открывает перед нами интересные возможности для умозаключений. Написано плохо отточенным, фиолетового света карандашом весьма обычного образца. Обратите внимание, у записки оборвали уголок после того, как она была напечатана, недостает кусочка буквы «м» в слове «мыло». Наводит на размышления, Уотсон, а?
— Он чего-то опасается?
— Безусловно. На бумажке, по-видимому, остался след, отпечаток пальца или что-нибудь еще, по чему его могли бы опознать. Так вы говорите, миссис Уоррен, что человек этот среднего роста, брюнет и носит бороду. А сколько ему лет?
— Молодой, сэр, не больше тридцати.
— На что вы еще обратили внимание?
— Он правильно говорил по-английски, сэр, и все-таки, судя по произношению, я подумала, что он иностранец.
— И он был хорошо одет?