— Вы рассуждаете здраво, Уотсон. Возражение весьма существенное. Но опровергнуть обвинение будет очень трудно.
Мистер Сидней Джонсон встретил нас с тем почтением, какое у всех неизменно вызывала визитная карточка моего компаньона. Старший клерк оказался худощавым, хмурым мужчиной среднего возраста, в очках; от пережитого потрясения он осунулся, руки у него дрожали.
— Неприятная история, мистер Холмс, очень неприятная. Вы слышали о смерти шефа?
— Мы только что из его дома.
— У нас тут такая неразбериха. Глава департамента умер, Кадоген Уэст умер, бумаги похищены. А ведь в понедельник вечером, когда мы запирали помещение, все было в порядке — департамент как департамент. Боже мой, Боже мой!.. Подумать страшно. Чтобы именно Уэст совершил такой поступок!
— Вы, значит, убеждены в его виновности?
— Больше подозревать некого. А я доверял ему, как самому себе!
— В котором часу в понедельник заперли помещение?
— В пять часов.
— Где хранились документы?