Она говорила с таким чувством, что ей нельзя было не поверить.
— Это правда, Бэрримор?
— Да, сэр Генри. Все до последнего слова правда.
— Ну что ж, я не стану вас осуждать за преданность жене. Забудьте то, что я вам говорил. Идите оба к себе, а утром мы обсудим все как следует.
Когда они ушли, мы снова посмотрели в окно. Сэр Генри открыл его настежь, и в лицо нам пахнуло холодным ночным ветром. Далеко в непроглядной тьме все еще мерцал крошечный желтый огонек.
— Удивляюсь, как, он не боится! — сказал сэр Генри.
— Огонь, вероятно, только отсюда и видно.
— Может быть. Как по-вашему, где это?
— Где-нибудь около гранитных столбов.
— Мили две, не больше?