Эта теория, кажется, произвела на Холмса впечатление, и он продолжал расхаживать по комнате, погруженный в свои мысли, и куря одну папиросу за другой.
— Скажите, профессор Корэм, — сказал он наконец, — а что вы держите в среднем ящике вашего секретера?
— Ничего такого, что могло бы заинтересовать вора. Семейные бумаги, письма от моей бедной жены, дипломы тех университетов, которые удостоили меня этой чести. Вот ключ. Взгляните сами.
Холмс взял ключ и посмотрел на профессора. Затем вернул ключ обратно.
— Благодарю вас. Но это сейчас не имеет значения, — сказал он. — С вашего позволения, я пойду в сад и все обдумаю на досуге. В вашей теории самоубийства что-то есть. Итак, простите нас за вторжение, профессор Корэм. Я обещаю вам, что пока не буду вас тревожить. Мы зайдем к вам в два часа, после второго завтрака, если позволите, и расскажем обо всем, что за это время произошло.
Холмс казался чем-то сильно расстроенным и долго ходил по аллее сада молча.
— Нашли нить? — спросил я его наконец.
— Все зависит от тех сигарет, которые я курил, — сказал он. — Возможно, я на ложном пути. Но сигареты покажут.
— Мой дорогой Холмс, — воскликнул я, — как же сигареты…
— Вы это увидите сами. Если я ошибся, ничего страшного нет. Пойдем по линии пенсне. Я люблю во всяком расследовании сократить путь, если возможно. А вот и наша дорогая миссис Маркер. Поговорим с ней минут пять, может быть, узнаем еще что-нибудь.