— Банда, ограбившая Уортингдонский банк! — воскликнул инспектор.
— Совершенно верно, — сказал Холмс.
— Значит, Блессингтон, должно быть, Сатон?
— Да, — сказал Холмс.
— Ну, тогда все встает на свои места, — сказал инспектор.
Но мы с Тревельяном смотрели друг на друга, ничего не понимая.
— Вы, наверно, помните знаменитое ограбление Уордингдонского банка, — сказал Холмс. — В банде было пять человек — четверо нам знакомы, а пятого звали Картрайт. Был убит сторож Тобин, и воры скрылись с семью тысячами фунтов. Это было в тысяча восемьсот пятом году. Все пятеро были арестованы, но убедительных улик против них не имелось. Блессингтон, или Сатон, самый гнусный тип в этой пятерке бандитов, стал доносчиком. Картрайта повесили, а трем остальным дали по пятнадцать лет. Не отсидев нескольких лет до полного срока, они вышли на свободу на днях и решили, как вы догадываетесь, выследить предателя и отомстить ему за смерть товарища. Дважды они пытались добраться до него и терпели неудачу; на третий раз, как видите, получилось. Теперь вам все ясно, доктор Тревельян?
— Мне кажется, что лучше уж объяснить нельзя, — сказал доктор. — И, конечно, в первый раз он был сильно встревожен именно в тот день, когда прочел в газетах, что их выпускают на свободу.
— Совершенно верно. А все его страхи, что его могут ограбить, для отвода глаз.
— Но почему он не сказал всей правды вам?