Вернулся он, положим, через двадцать пять минут, и, пока я его ждал, теплые краски вечера погасли. Тренер тоже вышел с Холмсом, и меня поразила происшедшая с ним перемена: лицо у него стало пепельно-серым, лоб покрылся каплями пота, хлыст прыгал в трясущихся руках. Куда девалась наглая самоуверенность этого человека! Он семенил за Холмсом, как побитая собака.
— Я все сделаю, как вы сказали, сэр. Все ваши указания будут выполнены, — повторял он.
— Вы знаете, чем грозит ослушание. — Холмс повернул к нему голову, и тот съежился под его взглядом.
— Что вы, что вы, сэр! Доставлю к сроку. Сделать все, как было раньше?
Холмс на минуту задумался, потом рассмеялся:
— Не надо, оставьте, как есть. Я вам напишу. И смотрите, без плутовства, иначе…
— О, верьте мне, сэр, верьте!
— Берегите как зеницу ока.
— Да, сэр, можете на меня положиться, сэр.
— Думаю, что могу. Завтра получите от меня указания.